Книга Магические звери и как их лечить, страница 10 – Лариса Петровичева

Я восторженно воскликнула и едва не бросилась на шею доктору — Птич не дал, снова обняв меня, и нарастающая радость и облегчение вытеснили всю прежнюю горечь. Доктор Браун понимающе улыбнулся.

— А остальное? — спросила я.

— Остальное с меня, — произнес доктор. — Я ведь дракон. Как я могу уступить человеку в благородстве!

* * *

Доктор Браун убрал мазь с рога, еще раз отполировал его и, приказав мне отвести Птича в комнату с ячейками, пошел договариваться с его хозяином.

— Пойдем, маленький, — сказала я, и единорог послушно пошагал за мной.

Как здорово! Денек сегодня просто замечательный. И пусть я целый год буду получать на триста крон меньше — ничего, если станет холодно и голодно, то и правда пойду где-нибудь мыть полы по вечерам. Главное, что единорог больше не вернется к тем, кто над ним издевался!

И доктор Браун сумел меня удивить. Он выглядел непробиваемой ледышкой, заносчивой и чопорной — а оказался вполне себе душевным человеком.

Все мы носим маски. Главное, разобраться, где настоящее лицо.

В комнате для животных я нашла целый загончик для лошадей. Ввела туда единорога — анализирующие артефакты оценили его и тотчас же наполнили большую кормушку свежим сеном, щедро посыпанным сияющими гранулами Войса, которые пахли клубникой и дынями.

Птич даже недоверчиво посмотрел на меня, словно сомневался, что это все ему.

— Кушай, маленький,кушай, — я ввела его в загон, погладила по мягкой серебряной гриве, и рог снова наполнился сиянием. — Тебе надо поправляться.

Единорог опустил морду к кормушке и весело захрумкал гранулами, а я пошла проверить Карася.

Кот сидел в своей ячейке с видом владыки в изгнании. Временная квартира Карася была размером в добрую треть моей комнаты в академии, там была лежанка, лоток и миски с едой и водой, несколько новеньких игрушек и когтеточка — словом, все, что только может пожелать кот. Но Карась посмотрел на меня и отвернулся.

В его взгляде ясно читалось одно слово: “Предательница”.

— Ну а куда тебя девать, Карасик? — спросила я. — Теперь я тут работаю. Хочешь, могу оставить дома? Будешь там сидеть один.

Карась покосился в мою сторону, коротко мявкнул и снова отвернулся.

— И тебе надо долечиться. Вот поправишься и снова будешь усиливать мою магию, — сказала я. — Тогда выйдешь отсюда и будешь работать со мной за стойкой. Видел, какой там кошара сидит?

В ветеринарных клиниках и человеческих больницах всегда были свои фамильяры: они не принадлежали одному хозяину и усиливали магическое поле всего здания. Не будет фамильяра — тебе придется лечить обычный насморк две недели вместо пяти дней.

Карась издал протяжный мяв, не глядя в мою сторону.

— Интересно, почему у доктора Брауна была депрессия, — задумчиво сказала я, глядя, как в большом янтарном кубе плавают золотые рыбки. Медленно-медленно работают плавниками, ловят зубастыми ртами крошки корма, накапливают силы для исполнения заветных желаний. — Такая сильная, что он даже обратился. Дело ведь не только в том, что хунская железа забилась. Он это чувствовал, но ничего не стал с этим делать. Почему он не пошел на массаж раньше?

— Потому что это не вашего ума дело, вот почему.

Я вздрогнула и обернулась. Доктор Браун совершенно бесшумно вошел в комнату, так же бесшумно открыл клетку с грозовой птицей, и она перетекла ему на руку, извиваясь длинным и гибким телом. Грозовые птицы стоят целое состояние — они способны менять погоду и вызывать дождь во время засухи.