Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 54 – Людмила Вовченко

Елизавета положила их обратно, как будто это были не письма, а кусочки чужого прошлого, прилипшие к рукам.

— Нет, господа. Ваши “вечера” я оставляю прежней Елизавете, — пробормотала она и поймала себя на том, что говорит вслух, как будто рядом камера и зрители. — Я не подписывалась.

В малой гостиной было прохладно. Там стояла мебель, которую прежняя хозяйка берегла так, словнокаждая ножка комода была её последней надеждой на будущее. Стулья — высокие, жёсткие, обитые тканью, выцветшей до цвета старого чая. На столике — фарфор, в котором отражался тусклый свет окна. Пахло полиролью, деревом и чем-то ещё — сухими травами, которые сестра держала в связках возле печи.

Человек, которого Дуня назвала «военным», поднялся сразу, как только Елизавета вошла. Высокий, плечистый, с лицом, на котором война оставляет не шрамы, а привычку смотреть прямо и оценивать быстро. Волосы — тёмные, аккуратно убраны. Одежда — дорогая, но не показная: сукно хорошего качества, пуговицы чистые, сапоги отполированы так, словно он даже грязь умеет уважать.

И — запах. Смешение кожи, табака и железа. Не того железа, что в пряжках, а того, что остаётся на руках после оружия.

— Госпожа Оболенская? — голос у него был низкий, спокойный. Удобный голос. Опасный.

— Похоже на то, — ответила Елизавета, иронично приподняв бровь. — Хотя иногда я и сама сомневаюсь.

Военный на секунду растерялся — видно, ожидал привычной вдовьей покорности. Потом уголок его губ дёрнулся.

— Меня зовут… — он назвал имя, и Елизавета отметила его сразу, как отметила бы нужный оттенок краски: «не забыть». — Я по поручению двора. И — по личному делу.

Она не села. Специально. Пусть он тоже стоит. Пусть не расслабляется.

— Двор — это всегда “по поручению”, — сказала она легко. — А “личное” обычно стоит дороже. Выбирайте, с чего начнём.

Он посмотрел на неё уже иначе — внимательнее, как на женщину, которая может не только улыбнуться, но и укусить.

— Императрица довольна вами, — начал он. — И… это редкость. Она просила передать: через неделю состоится ещё один приём. И вы должны быть при ней. В будуаре.

Елизавета кивнула. Это она ожидала.

— А “личное”?

Военный выдержал паузу и достал второй конверт — без печати, но с аккуратной надписью. Он протянул его так, словно это был не лист бумаги, а ключ к судьбе.

— Это вам. От человека… которого вы знаете. Вернее, знали.

Елизавета взяла письмо, и пальцы на секунду дрогнули. Она не показала этого. Но внутри что-то сжалось: чувство, похожее на страх, только умнее. Потому что страх обычно про «сейчас», а это было про «впереди».

— Спасибо, — сказала она тихо. — Вы можете идти.

Военный не двинулся.

— Он… — начал он и замолчал, подбирая слова. — Он говорил о вас. До войны. Не так, как говорят о вдовах при дворе. И не так, как говорят о тех, кто ищет стариков ради денег.

Елизавета резко подняла взгляд.

— О, так слухи уже в пути? — усмехнулась она. — Прекрасно. Значит, мои “прошлые заслуги” живут своей жизнью.

— Вы не похожи на слухи, — спокойно ответил военный. — И это… заметно.

Елизавета чуть наклонила голову, как будто оценивая клиента в кресле перед стрижкой: «линия челюсти хорошая, глаз умный, привычка командовать…»

— Скажите императрице, что я буду, — сказала она наконец. — А теперь — правда идите. Я… занята.