Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 33 – Людмила Вовченко

Елизавета стояла посреди этой комнаты и представляла: женщины в шёлке, запах пудры, шорох ткани, смех, шёпот сплетен… и она, которая управляет всем этим.

— Тут можно поставить два кресла, — пробормотала она.— И ширму… и стол для инструментов… и место для париков…

Анна осторожно вошла следом. Она всё ещё носила своё скромное одеяние, но в апартаментах она держалась иначе — как человек, который впервые за долгое время чувствует, что может выбирать.

— Лиза… — тихо сказала она. — А если… если я правда останусь? Не вернусь в монастырь?

Елизавета повернулась к ней.

— Ты уже решила, — спокойно сказала она. — И ты это знаешь.

Анна сжала пальцы.

— Я написала письмо настоятельнице. Сказала, что не отрекаюсь от Бога. Но… я поняла, что рано отреклась от жизни.

Елизавета вдруг почувствовала, как в груди что-то сжалось. Не сентиментальность — нет. Скорее, уважение. Потому что это было мужественно.

— Тогда тебе придётся учиться, — сказала она, делая вид, что говорит сухо. — Жизнь, знаешь ли, не монастырь. Здесь всё сложнее.

Анна улыбнулась — робко, но счастливо.

— Я готова.

— Отлично. Тогда начнём с простого, — Елизавета прищурилась. — Ты умеешь делать ровный пробор?

Анна растерялась.

— Я… я… наверное?

— Вот и проверим, — фыркнула Елизавета. — Потому что если ты сделаешь пробор кривой — я тебя сама обратно в монастырь отнесу. В мешке.

Мария прыснула со смеху. Анна в ужасе округлила глаза — но через секунду тоже засмеялась, понимая, что это шутка.

И в этот момент Елизавета почувствовала: у неё снова появляется команда.

Вечером она села за секретер, достала чистый лист и долго смотрела на него, прежде чем начать писать.

Письмо Екатерине должно было быть идеальным. С уважением — но без раболепия. С благодарностью — но без липкости. С инициативой — но без наглости.

Она окунула перо в чернила и начала.

Сначала — благодарность за апартаменты. Потом — подтверждение готовности к маскараду. И только затем — самое важное:

— «Ваше Императорское Величество, — пробормотала она вслух, — смею донести…»

Мария сидела рядом, штопая рукав. Анна — у окна, перебирая ленты и пытаясь запомнить названия цветов, которые Елизавета придумала ей сегодня: «пепельная роза», «лунное серебро», «морозная сирень».

Елизавета писала:

что для причёсок нужна фиксация — и она предлагает использовать пудру на основе крахмала, смешанную с сухими лепестками, и тонкий слой воска в нужных местах;

что для макияжа она проситразрешения на закупку определённых компонентов через аптеку, без вредных примесей;

что она готова представить образцы и продемонстрировать результат лично в будуаре;

и что ей нужна помощь: два-три человека из дворцовой службы, которых можно временно выделить для обучения базовым навыкам — потому что одна она не справится с десятками фрейлин.

В конце она добавила фразу — осторожно, почти невинно:

«…и если Ваше Величество сочтёт возможным, я была бы счастлива сделать для Вас не только причёску, но и маленькую тайну красоты, которую женщины будут передавать шёпотом — и при этом благодарить только Вас».

Елизавета поставила точку, перечитала — и улыбнулась.

— Ну что, государыня, — прошептала она, — попробуй теперь отказаться.

Мария посмотрела на неё с новым выражением.

— Ты сейчас улыбаешься… как хищница.

Елизавета подняла брови.