Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 14 – Людмила Вовченко

Ефим удивлённо поднял голову.

— Завтра? — переспросил он.

— Завтра, — подтвердила Лиза. — Потому что иначе мы зимой будем есть плесень и молиться, чтобы не умереть.

Когда они поднялись наверх, Лиза почувствовала, как у неё дрожат пальцы. Не от холода — от напряжения. Она старалась держаться, но внутри всё равно накатывало: «Господи, куда я попала. И что мне теперь делать».

Она вернулась в дом и, не раздеваясь,прошла в свою комнату. Села на кровать. Посмотрела на стены, на окно, на шкаф с унылыми платьями.

«Так, — сказала она себе. — Паника потом. Сейчас — план».

Она достала из сундука маленький мешочек с монетами и пару украшений — ровно столько, чтобы не привлекать внимания, но чтобы хватило на первые закупки. Остальное — пока спрятать обратно. Она ещё не знала, кому можно доверять. Даже в этом доме.

Потом вышла снова — к столу, где Марья и Дуня уже начинали мыть окна. Прасковья стояла рядом и молча наблюдала.

— Прасковья, — сказала Лиза мягче, чем раньше. — Вы умеете шить?

Та усмехнулась.

— А что, вы только сейчас заметили, что у вас платье на локте расползлось?

Лиза посмотрела и тоже усмехнулась — впервые по-настоящему.

— Заметила. Просто раньше меня бы это бесило. А сейчас… — она подняла руки. — Сейчас я думаю, что мне нужно завтра в город ехать так, чтобы меня там не приняли за бродяжку.

Прасковья прищурилась.

— В город? — спросила она.

— Да. И вы поедете со мной. Мне нужна женщина, которая знает, где что покупают, и как тут… — Лиза на секунду задумалась, — как тут разговаривают с торговцами.

Прасковья молчала. Потом вдруг сказала:

— Вы и правда не та.

И в этих словах было больше, чем просто констатация. Там была усталость человека, который слишком долго жил рядом с чужой жадностью.

Лиза не стала спорить. Только кивнула.

— Я сама пока не знаю, кто я теперь, — честно сказала она. — Но я точно знаю, что так, как было, больше не будет.

Вечером, когда дом затих, Лиза снова услышала кашель. Она пошла по звуку — осторожно, тихо — и увидела Прасковью у маленькой печи. Та сидела, обхватив себя руками, и пыталась не шуметь.

— Вам плохо? — спросила Лиза.

— Пустяки, — буркнула Прасковья. — Не до себя.

Лиза присела рядом.

— Не пустяки, — сказала она тихо. — Завтра купим жир и тёплое молоко. И травы. И я… — она осеклась, потому что не хотела звучать «умной». — Я попробую помочь. Хорошо?

Прасковья посмотрела на неё долго, будто пыталась найти подвох. Потом отвернулась.

— Делайте, как знаете, — сказала она глухо.

Лиза вернулась к себе и легла, но сон не шёл. В голове крутились списки: что купить, кого нанять, как чинить крышу, где взять плотника, как везти всё это обратно.

И средивсего этого вдруг поднялась мысль — тихая, почти болезненная:

«Если я справлюсь… Если я выживу… Я смогу сделать так, чтобы меня не просто терпели. Чтобы меня уважали. Чтобы я сама себе стала опорой. И чтобы, когда придёт время ехать к Екатерине… я не выглядела жалкой тенью той, кто была до меня».

Она закрыла глаза.

Дом скрипнул. Ветер ударил в ставни.

А Лиза впервые за эти дни почувствовала не только страх.

Она почувствовала азарт.

Глава 3

Утро началось с ощущения, что дом дышит — хрипло, тяжело, но уже не так безнадёжно, как в первый день. Дрова в печи потрескивали, и от этого звука у Лизы внутри становилось спокойнее: огонь — это всегда порядок. Он либо есть, либо его нет. Никаких «почти». И в этом была такая ясная, почти терапевтическая честность, что ей хотелось на секунду улыбнуться.