Книга Семь моих смертей, страница 231 – Ефимия Летова

Долго, слишком долго! Дни тянулись медленно-медленно, иногда мне хотелось колотиться в ворота и кричать: «Пустите меня, я передумала!»

Я ждала от Ривейна подвоха, а получила брата, которого не ожидала увидеть в живых. Одни Высшие боги ведают, чего стоило Ривейну найти его за два – всего за два! – дня. Вероятно, поэтому он и не приходил ко мне. А когда нашёл – не стал бравировать или спекулировать этим воистину чудом. Позволил мне узнать, увидеть всё самой. Не ожидая благодарности.

Возможно, это был некий прощальный подарок, благородный жест. Я ждала подвоха, а получила подарок, и внезапно на многое взглянула иначе. Ривейн никогда не говорил мне, что любит меня, что видит во мне не постельную грелку.

Но его поступки говорили.

Он искал меня. Он поверил мне. Он принял меня. Отпустил. Спас моего брата… А что касается планов, пожалуй, стоило спросить его напрямую, а не додумывать за него самой. Если ещё не поздно… Даже если поздно. Мне нужно увидеть Ривейна ещё раз.

И рассказать, наконец, о моём секрете.

Я не выдержала бы тридцати дней, но к счастью, вспомнила о другом способе увидеть Его Величество гораздо скорее. Вспомнила не сразу, потому что жизнь в датах всё ещё была для меня в новинку.

Через десять дней после моего ухода из дворца в Гравуаре ожидался праздник Солнцепада, именно на Большой летней ярмарке, которая обычно следует за ним, я и встретила Брука три года, нет, целую вечность назад. На празднике Солнцепада должен появиться Ривейн, непременно, потому что об этом – Слут, это даже забавно! – я прочитала в гравуарской газете, которую прихватилкто-то из шегелей.

Я знала, что когда Его Величество будет проезжать по городу, простой сьере будет невозможно докричаться до него, но я всё равно пришла на площадь, где должны были сжигать огромное деревянное колесо, символизирующее круговорот жизни в природе и призывающее Высших богов не забыть о грядущем обильном осеннем урожае. Смешалась с пёстрой шумной толпой горожан, жаждущих поглазеть на торжественное явление королевской конной процессии. Никаких шансов, что я буду замечена.

И король – мой король! – не заставил себя долго ждать. Он был не в экипаже, а верхом, словно демонстрируя свою близость к народу, немного опрометчиво, на мой взгляд. Его прежняя предусмотрительность и осторожность куда больше приходились мне по душе, не мешало бы в будущем напомнить ему об этом... В будущем, которого может не быть, разумеется, но на которое так хотелось надеяться. Издалека я не могла разглядеть его лицо во всех подробностях, первый раз в жизни жалея, что небо не наделило меня исполинским ростом. Я почувствовала себя островком в бушующем человеческом море, захлёбывающимся нечленораздельными весёлыми выкриками – в Гравуаре любили праздники и умели ими наслаждаться вовсю, не сдерживаясь. И я тоже закричала, не надеясь, конечно же, что он меня услышит. И он, разумеется, не услышал, так что я, наконец, закрыла рот, приподнялась на цыпочках, пытаясь хотя бы просто на него насмотреться, подняла руки, стараясь стать выше.

Огненные кольца, наследие некроша, вдруг вспыхнули вокруг запястьев, я с усилием развела ладони в стороны – и скрученная огненная радуга протянулась высокой пылаюшей дугой над моей головой от ладони до ладони. Толпа взвыла и шарахнулась в стороны, Ривейн обернулся на шум – и мы встретились взглядами, в тот же самый миг, как отхлынувшая было человеческая масса возвратным движением обрушилась на меня, оттесняя к живой ограде из стражников.