Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 68 – Элен Славина

Каэлан слегка коснулся моей спины, и его пальцы, теплые даже сквозь ткань, излучали тихую, уверенную поддержку.

– Иди… и ничего не бойся, — прошептал он в моё ухо, и его дыхание, пахнущее ветром и чем-то древесным, коснулось моей щеки. Его пальцы на миг запутались в моих растрепанных, испачканных сажей и мукой волосах, поправляя непослушную прядь. Это крохотное, интимное движение в центре всеобщего внимания заставило сердце ёкнуть.

Лео и Финн разомкнули объятия, и я, чувствуя, как ноги снова стали ватными, а в ушах звенела тишина, смешанная с грохотом собственной крови, медленно поднялась по нескольким полированным ступеням к балкону. Каждая ступенька отдавалась в висках. Я чувствовала на себе тысячи взглядов — любопытных, восхищенных, заинтригованных.

Запах свежего хлеба с площади смешивался здесь, наверху, с ароматом старого дерева, воска и сушеных трав.

Площадь замерла, затаив дыхание. Было так тихо, что я услышала, как где-то вдалеке каркает ворона.

Император протянул мне руку, украшенную тяжелым, но изящным перстнем с темно-синим сапфиром, в глубине которого мерцали звезды. Я, слегка поклонившись, осторожно прикоснулась к ней кончиками пальцев. Его ладонь была сухой, теплой и удивительно крепкой.

— Элис Орлова, чужестранка, которая упалак нам словно снег на голову в самый разгар лета, – начал он, и его слова, ровные и бархатистые, усиленные, казалось, самой тишиной, разнеслись по самой дальней улице, заставляя людей на окраинах вставать на цыпочки. — Ты принесла в наши земли не только странные рецепты. Ты принесла умение, которое сильнее любого закаленного клинка и тоньше любого хитросплетения интриг. Ты умеешь создавать не просто хлеб. Ты создаешь общность. Ты исцеляешь душу города одним лишь запахом из своей печи.

Он сделал паузу, и его мудрые, всевидящие глаза изучали мое лицо — испачканное мукой, с темными кругами под глазами от бессонной ночи, но, как я чувствовала, сияющее изнутри тем самым странным светом, что только что наполнил площадь.

— Мы были несправедливы к тебе, считая угрозой то, что на деле оказалось редчайшим даром. Сегодня ты не только спасла жизнь моего сына и раскрыла червоточину в сердце королевства, ты накормила нас всех тем, в чем мы нуждались больше, чем в золоте или победах — надеждой и живым напоминанием о нашей силе, когда мы едины.

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад, на самую середину балкона, чтобы его видели все — от знатных лордов в бархате до последнего оборвыша на задворках площади.

— Отныне и навсегда, именем короны и по моему личному, нерушимому указу, ты, Элис Орлова, освобождаешься от всех подозрений и обвинений. Твое имя очищено и вписано в свитки Почета. Более того, — он выдержал эффектную паузу, и в этой тишине звенел каждый звук, — отныне ты признаёшься Придворным Мастером-Пекарем Первого Круга. Со всеми правами, привилегиями и почестями, соответствующими этому высокому званию. Твоя «Золотая закваска» получает вечное покровительство короны и освобождение от гильдейских поборов. Пусть твой очаг никогда не угасает, а твой хлеб всегда напоминает нам о том, кто мы есть и кем можем быть, когда забываем о раздорах.

По площади пронесся не просто гул, а глубокий, одобрительный рокот, похожий на отдаленный гром. Это был не просто титул. Это был щит из чистого света, полная легитимность и признание, высеченное в камне самой истории.