Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 71 – Элен Славина

— А здесь, — его палец переместился ниже, — оговорено твое право основать на этой земле Училище Хлебного Искусства «Золотая Закваска», с правом набирать учеников по своему усмотрению и определять программу обучения. Казна ежегодно будет выделять скромное, но достаточное содержание на его содержание — не как милость, а как плату городу за мир, который ты ему даришь.

Он протянул мне документ.

Пергамент был шершавым и невероятно тяжелым в руках.

— Это твоя независимость, Элис. От меня, от двора, от любых будущих бурь. Пекарня и школа — твоя крепость. Вход в нее — только по твоему приглашению. Даже для меня.

Я подняла на него глаза. В горле снова стоял ком, но теперь другого свойства.

— Зачем? Зачем так… юридически? Ты мог просто сказать.

— Потому что я видел, как ломаются самые крепкие клятвы, — его голос стал глухим. — Видел, как любовь превращается в собственность, а защита — в клетку. Я не хочу для нас этого. Я хочу, чтобы ты оставалась собой. Всегда. Даже если… — он запнулся, в его глазах мелькнула тень той самой, старой боли, — даже если однажды твой путь поведет тебя в сторону от меня. Этот документ гарантирует, что ты уйдешь не нищей беглянкой, а полноправной хозяйкой своей судьбы.

Это было совсем не романтично.

Это было страшно честно.

Это было взрослее и прочнее любой клятвы верности до гроба.

— Ты отдаешь мне свободу, — прошептала я.

— Я отдаю тебе то, что уже принадлежит тебе по праву, — сказал он. — А сам оставляю себе только право просить. Каждый день. Просить, чтобы ты была в моей жизни. Просить, чтобы быть рядом с тобой, когда ты готовишь еду для учеников. Просить, чтобы разделить с тобой наш хлеб. Не как принц. Как Каэлан. Как человек, который любит тебя и уважает твой выбор больше, чем хочет владеть тобой.

Я посмотрела на дарственную, печать и его серьезное лицо.Осознала: он дарит мне не землю. Он дарит равенство. В наших странных и невероятных отношениях не будет места господину и подданной. Будут два мастера: один — своего ремесла, другой — управления государством. Они решили идти рядом, уважая границы и ценности друг друга.

Я сложила пергамент, ощущая его вес.

— Тогда и я предлагаю договор, — сказала я, и голос мой окреп. — Твоя цитадель, твои тени, твои обязанности — это твое ремесло. Я не буду лезть в них с советами, как ты не будешь лезть в мою печь. Но когда тьма станет слишком густой… ты придешь ко мне. И я испеку для тебя хлеб. Не как придворный мастер для принца. А как Элис — для Каэлана. Чтобы ты помнил вкус света. Договорились?

На его лице, в уголках губ и глаз, затеплилось то самое, редкое, настоящее выражение — смесь облегчения, гордости и глубокой, бездонной нежности.

— Это самая выгодная сделка в моей жизни, — тихо сказал он и прижал меня к себе.

Под сводами старой аркады, вдали от ликующей толпы, где пахло вековым камнем и тишиной, он склонился ко мне. И поцеловал.

Его губы коснулись моих мягко. В этом прикосновении не было жара, лишь глубокая, пронизывающая теплота, которая растекалась от губ к самому сердцу, согревая даже кончики пальцев, все еще сжимавшие тяжелый пергамент.

Он прикоснулся ко мне лбом, и мы замерли так, дыша одним воздухом, одним пространством между словами. Его дыхание смешалось с моим, и в нем я чувствовала вкус будущего — не сладкой сказки, а крепкого, честного хлеба, который мы испечем вместе, каждый на своей кухне, но из одной муки доверия.