Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 107 – Ульяна Муратова

Я посмотрела в его синие глаза и прошептала:

— Это низко.

— Это необходимо, чтобы ты перестала мешать. Ты то дрожишь, то дёргаешься, то дерзишь на пустом месте. Я сам виноват, что подверг тебя такому испытанию, как Вече. Для эмпатакрайне сложно находиться среди большого количества людей, испытывающих эмоции.

— Для эмпата гораздо сложнее находиться среди людей, не испытывающих эмоции, но кому до этого какое дело, если эмпаты — женщины? — горько усмехнулась я.

Меня повело так, что я едва не запуталась в ногах. Зелье действовало стремительно и очень сильно. Настолько сильно, что Ивану пришлось подхватить меня под руку и тащить на себе.

Я так устала! И зелье подталкивало лечь и сдаться. Отдохнуть. Отпустить ситуацию, довериться судьбе, закрыть глаза и наконец отключиться.

На выходе из кабинета мы столкнулись с компанией Белосокольских и Врановских, и мой вид вызвал у них массу вопросов.

— Анастасии Васильевне плохо? — с тревогой спросил Саша, подхватывая меня под другую руку. — Нужно позвать Знахарскую!

— Не нужно! Ася просто переутомилась, поэтому отец убедил её выпить снотворное и отправиться в постель. Обычно в это время она уже спит, поэтому неудивительно, что её тут же сморило. Проводим до светлицы и оставим отдыхать, завтра будет как новенькая, — уверенно заявил брат.

И ведь даже не солгал! Отец действительно «убедил»…

Я с трудом приоткрыла слипающиеся веки, посмотрела на Сашу и бессвязно пробормотала:

— Это правда снотворное. Только положите в детской. Не хочу одна.

Они тащили меня вдвоём, но это оказалось неудобно — коридор оказался слишком узок для троих в местах, где у окон стояли вазы с композициями из сухоцветов, и нам каждый раз приходилось обходить их боком.

— Давайте я понесу, а вы указывайте путь, — предложил Саша и подхватил меня на руки, не дожидаясь ответа.

Иван спорить не стал — его комплекция вряд ли позволила бы отнести меня через весь дом, а потом ещё и поднять на третий этаж.

Я уткнулась лбом Саше в шею и прошептала:

— Я не сама…

На большее не хватило сил. Веки смежились, тело расслабилось, и я впала в дрёму. Чувствовала, что меня несли, потом слышала голос Авроры. Сестра раздела меня, укрыла одеялом и прошептала:

— Ася, ну ты даёшь!

Я всё глубже погружалась в цепкие объятия наведённого сна.

Кажется, все попытки сопротивляться судьбе — тщетны.

Но пока партия не закончена, она не проиграна…

— Ася, Ася, проснись! — тормошила меня Аврора.

Едкий, горький запах полыни ударил в нос так, словно был осязаемым. Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на бледную сестру. В её покрасневших глазах подтверждением неминуемости рока стояли слёзы.

Она громко всхлипнула и сказала:

— Папу и Ивана кто-то убил этой ночью. Мама сказала разбудить тебя. Одевайся!

Я оторвала тяжёлую голову от подушки и коснулась ладонью сестры, забирая часть горечи и страха.

— Постарайся успокоиться, Роя. Истерикой делу не поможешь.

Она ещё раз всхлипнула и кивнула, а затем легонько похлопала себя по щекам и задышала ровнее, усмиряя эмоции.

Пошатываясь, я поднялась с постели. Наведённый сон не подарил ни облегчения, ни отдыха: я чувствовала себя такой же потерянной и разбитой, как и вчера.

Лазурка встревоженно скакала по кровати, и я строго сказала ей:

— Остаёшься здесь охранять Варю и детей. Поняла?