Книга Жена двух драконов, страница 79 – Йона Янссон

И, наконец, палец опустился на юг, где среди вулканов горел алый рубин. Сердце Венетии пропустило удар.

— А здесь, — голос наполнился презрением, смешанным с невольным уважением, — обитает Лисистрат. Красный Змей.

Имя отозвалось физической болью.

— Его мать была из рода огненных саламандр. Лисистрат импульсивен, яростен и разрушителен. Гнев его вспыхивает мгновенно, как лесной пожар. Он младший, но самый опасный из братьев, потому что непредсказуем. Живет страстями, а не разумом.

Гекуба повернулась, и в глазах вспыхнул фанатичный огонь.

— Когда старый Повелитель умер, началась Война Крыльев. Небо почернело от дыма, реки стали красными. Братья восстали, желая разорвать наследие. Но Випсаний сокрушил их. Одного за другим. Поставил на колени.

Она выпрямилась, голос зазвенел сталью.

— По древнему закону он должен был убить их. Вырвать сердца и принести в жертву Сердцу Горы ради абсолютной власти. Но мой сын… — губы искривились в усмешке, изображающей гордость за милосердие, — его сердце благородно. Слишком благородно. Он даровал им жизнь. Позволил вернуться в уделы и править как вассалам, преклонившим колено.

Она говорила о милосердии, но Венетия увидела в ледяных глазах тень страха. Страшная догадка пронзила разум.

Випсаний не пожалел их. Он не смог их убить. Война закончилась не победой, а перемирием. Шатким, вынужденным. Он был сильнейшим, но объединенные братья оставались смертельной угрозой. Он оставил их в живых не из благородства, а из расчета или нехватки сил.

— Они живут по его милости, — закончила Гекуба, словно убеждая саму себя. — И пока он силен, не посмеют поднять голову.

«А если он ослабеет? — подумала Венетия, холодея. — Если не будет наследника? Если он будет ранен?»

Теперь все встало на свои места. Напряжение, привлечение колдуньи, страх. Это не мир. Это затишье перед бурей. И она, маленькая пешка, оказалась в центре катастрофы, предав «благородного» короля ради его «яростного» брата.

Разговор не принес облегчения, лишь заменив один ужас другим. Покидая оружейную, Венетия чувствовала себя потерянной. Она была не простоизменницей. Она стала искрой, способной разжечь пожар новой Войны. Мир вокруг стал опаснее: каждый взгляд стражника, каждый шепот теперь казался частью заговора, предзнаменованием бури.

Венетия вернулась в покои, но стены, казалось, сжимались, вытесняя воздух. Роскошь убранства душила. Ложь Гекубы о милосердии звенела в ушах, смешиваясь с воспоминанием о теплой коже Лисистрата. Все, во что она пыталась верить — сила мужа, его благородство, собственное влечение, — оказалось обманом, иллюзией, сотканной из интриг.

Она задыхалась. Ей требовалось место без лжи, скрытых мотивов и жестоких игр. Нужна была истина.

В памяти всплыли слова свекрови, сказанные в день прибытия: о «тепле Сердца Горы», дающем жизнь дворцу и противоестественным садам. Источник. Центр. Место силы, о котором говорили шепотом и куда вход был строжайше запрещен.

Запрет больше не имел значения. Что ей могли сделать? Унизить? Это уже случилось. Убить? Возможно, смерть стала бы лучшим выходом.

Ведомая внезапным, почти животным инстинктом, Венетия вышла из комнат. Но направилась не в парадные галереи, а вглубь дворца, в самые древние его части, где редко бывало солнце, а воздух стоял густой и неподвижный. Она шла по узким, слабо освещенным коридорам, спускалась по винтовым лестницам, высеченным в скале, чувствуя, как меняется атмосфера.