Книга Жена двух драконов, страница 45 – Йона Янссон

В центре стояла огромная низкая кровать, застеленная шкурами. В камине ровным, почти бесшумным пламенем горел огонь.

Служанки молча раздели госпожу, сняли тяжелое платье, меха и хрустальные нити. Оставив ее стоять нагой и дрожащей в центре суровой комнаты, они удалились, закрыв тяжелую дверь.

Венетия осталась одна. Прижав руки к груди, чтобы унять дрожь, она вслушивалась в треск пламени и стук собственного сердца. Минуты тянулись как часы. Она рассматривала тени, пытаясь угадать, каким он придет.

Дверь отворилась. Випсаний вошел бесшумно, как призрак.Без парадного камзола, в простых темных штанах и расстегнутой рубашке, он казался еще более бледным и резким в тусклом свете. Золотые глаза нашли жертву в полумраке. В них не было ни любопытства, ни желания, ни гнева — лишь та же отстраненная сосредоточенность, что и во время церемонии.

Он не сказал ни слова. Он подошел к ней, и его взгляд медленно скользнул по ее обнаженному телу. Он изучал ее, как изучал бы новое приобретение, оценивая каждую деталь. Под этим взглядом она чувствовала себя еще более голой, чем была на самом деле.

Затем он протянул руку. Его пальцы, длинные и удивительно сильные, коснулись ее плеча. Прикосновение было прохладным, но не ледяным. Он провел ладонью вниз по ее руке, и его кожа ощущалась гладкой и твердой, как отполированный камень. Его движения были лишены порывистости, но в них была неумолимая, хищная грация.

Випсаний наклонился, и его губы коснулись ее шеи. Это не был поцелуй в привычном понимании. Это было прикосновение, легкое, как дуновение, но от него по всему телу девушки пробежали мурашки, смесь страха и невольного возбуждения. Его дыхание было ровным и горячим у ее кожи.

Повелитель вел ее к кровати, и его прикосновения становились более уверенными, более властными. Он не спрашивал, не искал согласия, а действовал с безмолвной уверенностью того, кто знает свое право. Когда его руки скользнули по бедрам Венетии, исследуя изгибы ее талии, округлости ягодиц, она зажмурилась, пытаясь отстраниться мысленно. Но ее тело откликалось на эту холодную ласку предательским теплом.

Випсаний уложил ее на шкуры. Девушка почувствовала на себе тяжесть его тела. Он продолжал касаться ее — губами, руками, всем телом. Каждое прикосновение было точным, выверенным, как будто он исполнял древний, заученный до автоматизма ритуал. Не было страсти, не было нежности, но была странная, почти мистическая интенсивность. Он вошел в нее без предупреждения, и это было резко и болезненно, но боль быстро сменилась глубоким чувством наполненности. Его движения были ровными, ритмичными, лишенными какой-либо эмоциональной окраски. Он смотрел на нее, и его золотые глаза в полумраке казались светящимися точками, лишенными всякой мысли.

Для Венетии это было одновременно ужасно и возвышенно. Она была объектом, инструментом, частью церемонии. Но вэтой холодной близости был и глубокий смысл. Это был акт соединения, скрепления договора, исполнения ее судьбы. Она отдавалась не человеку, а силе, воплощением которой он был.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Он замер на мгновение, его дыхание оставалось ровным, затем так же плавно вышел из нее. Он встал с кровати, его силуэт вырисовывался на фоне света камина. Випсаний поправил одежду, не глядя на нее, и, не сказав ни слова, вышел из опочивальни.