Книга Жена двух драконов, страница 43 – Йона Янссон

Когда приготовления завершились, девушку подвели к зеркалу. Из золоченой рамы смотрела чужачка. Изможденная бледность лица резко контрастировала с богатством пурпура и золота, с белизной мехов. Она походила на идола, на ритуальную куклу, подготовленную для неведомогожертвоприношения.

Взглянув в глаза отражению, Венетия с пронзительной болью вспомнила отца. Его не было рядом. Не было гордого, пусть и испуганного взгляда, не было руки, которая сжала бы ее пальцы перед церемонией. Он отдал дочь, и теперь она стояла здесь одна, в центре чужого великолепия. Комок сжал горло, но она проглотила его, выпрямив спину. Сегодня ей предстояло стать женой Повелителя Гор. Слезы были непозволительной роскошью.

Процессия двинулась по незнакомым грандиозным залам. Стены украшали барельефы с парящими драконами, а в бронзовых чашах горел холодный синеватый огонь. Наконец они подошли к высоким дверям из черного дерева с чеканными изображениями лунных фаз. Стражи в латах из синей стали бесшумно распахнули створки.

Венетия переступила порог и замерла, ослепленная.

Зал Двух Лун был круглым и невероятно высоким. Купол состоял из двух гигантских пластин прозрачного горного хрусталя: сквозь западную лился серебристый свет уходящей луны, сквозь восточную пробивались первые лучи солнца. Помещение казалось разделенным между двумя мирами, двумя временами. Воздух казался ледяным и неподвижным. Зал был полон людей, но царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом платья невесты и звоном хрусталя в ее волосах.

Взгляд скользнул по рядам. У каменного алтаря — глыбы темного базальта с рунами — ждал Випсаний, облаченный в строгие черно-серые одежды. Лицо его оставалось спокойным и отстраненным.

В первом ряду, на троне из слоновой кости, восседала Гекуба — черное пятно в море света. Ниже стояли Латона в темно-синем бархате и Элкмена в ядовито-изумрудном наряде, сжимающая складки платья побелевшими пальцами.

За ними теснились наложницы в серых одеждах, с непокрытыми головами и опущенными лицами. Венетия вспомнила слова Латоны: временные украшения, не имеющие права на потомство. Среди советников в мантиях она заметила тучные фигуры послов — Симея, Либея и Джидея. Сухой, как скелет, старик смотрел на нее пронзительным взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

Служанки подвели невесту к алтарю. Между ней и Випсанием стоял старый жрец в белом, державший чашу из обсидиана. Воздев руки к куполу, он заговорил на гортанном наречии, слова которого звучали как заклинание, призывающее мощь гор и льдов.

Затем он соединил руки Повелителяи Венетии над чашей. Пальцы жениха были длинными, сильными и холодными. Жрец опустил их сцепленные кисти в сосуд. Девушка вздрогнула: ледяная вода источника была смешана с чем-то темным, вязким, пахнущим медью. Кровью белого оленя, принесенного в жертву утром.

— Пред лицом Вечных Снегов, что хранят наши тайны, и Каменного Сердца Горы, что дает нам силу, я скрепляю ваш союз! — голос жреца загремел на общем языке, разрывая чары древнего наречия. — Да будет ваш род крепок, а власть — незыблема!

Он вынул их руки из чаши. Вода и кровь стекали на базальт. С подушки, поданной наложницей, старик взял два тяжелых золотых перстня в виде драконьей чешуи, увенчанных острыми, загнутыми когтями.