Книга Жена двух драконов, страница 35 – Йона Янссон

Венетия вжалась в спинку кресла, подавленная тяжестью открывшейся картины. Она уже почти смирилась с мыслью о том, чтобы стать женой всемогущего владыки, а оказалось, что он живет в осажденной крепости, окруженный врагами, и трон его висит на волоске.

— Вот такая она, наша жизнь в Сердце Горы, — тихо заключила Латона, следя за реакцией. — Мы живем на вершине, но эта вершина — самая опасная точка в мире. Помни об этом.

Тяжелая пауза повисла в воздухе. Венетия сидела, сжимая холодные пальцы, пытаясь переварить услышанное. Латона наблюдала за ней с видом сочувствующего мудреца.

— Боюсь, я напугала тебя, — наконец мягко произнесла она, и голос вновь обрел медовые, успокаивающие нотки. — Но незнание в этих стенах — куда большая опасность. Лучше знать врагов в лицо.

Она сделала глоток остывшего чая, взгляд стал отрешенным.

— Ты уже познакомилась с Гекубой, матерью нашего повелителя. Сильная женщина. Железная. Именно она выковала из Випсания того, кем он стал. Без нее… — легкое движение плеч показало, что исход мог быть иным. — Но запомни, Венетия: ее цель едина и неизменна. Наследник. Здоровый, сильный мальчик, который продолжит династию. Ты для нее — самый многообещающий сосуд. Не более того. Не ищи в ее глазах материнской нежности или простой человеческой симпатии. Их там нет. Только расчет.

Венетия молча кивнула, вспомнив ледяные глаза свекрови и ее безжалостную прямоту. Слова ложились на подготовленную почву.

— А что касается Элкмены… — Латона снисходительно взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Не трать на нее силы. Она — вспышка пороха: яркая, громкая, но быстро сгорающая. Ее ревность примитивна и понятна. Она боится, что ты отнимешь внимание повелителя. Мысли этой женщины не идут дальше шелка на платье и места за столом. Настоящие опасности, — голос вновь понизился, став серьезным, — скрыты куда глубже. Они молчаливы. Терпеливы. Они носят траур по своим побежденным сыновьям и ждут любого нашего промаха.

Гостья подалась вперед, и ее шепот стал едва слышным, заставляя невольно потянуться навстречу.

— Здесь, в этих стенах, нельзя доверять никому. Ни блеску золота,ни сладким речам. Верь только фактам. И помни: я говорю это не как соперница, а как женщина, которая много лет назад оказалась на твоем месте. Так же одинока, так же напугана. Мне бы очень хотелось, чтобы тогда нашелся кто-то, кто протянул руку помощи. Кто предостерег бы от ошибок, которые совершила я.

Латона откинулась на спинку кресла, и на лице снова появилась мягкая, почти грустная улыбка.

— Я не прошу доверять мне слепо. Приглядывайся. Думай. Но знай: моя дверь для тебя всегда открыта. В этом змеином клубке важно знать, что есть хотя бы одно лицо, которое смотрит на тебя без ненависти.

Латона умолкла, и в комнате воцарилась тишина — но теперь иная, насыщенная тяжестью сказанного и многозначительностью недосказанного. Венетия смотрела на гостью, и в душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны — жгучее желание поверить этому мудрому голосу в океане враждебности. С другой — смутная, едва родившаяся тревога, что яд может быть разлит не только в кричащих алых кубках, но и в изящных фарфоровых чашках.

Старшая жена поднялась с кресла с тем же беззвучным изяществом, с каким вошла.