Книга Жена двух драконов, страница 107 – Йона Янссон

Венетия сидела, прислонившись к холодной влажной стене, обхватив руками огромный живот. Рядом, неподвижная как статуя, застыла Моринья. Она не плакала и не молилась. Она просто смотрела в темноту, сжимая рукоять кинжала на поясе так сильно, что побелели костяшки. Мать дракона была там, наверху, вместе со своим сыном, в каждом его ударе, в каждом крике.

Самыми страшными были вспышки. Иногда весь туннель на долю секунды озарялся неровным, пляшущим светом, пробивавшимся сквозьтрещины в потолке. Временами это был чистый, ослепительный золотой свет, и тогда Моринья сжимала зубы, а в глазах ее вспыхивала ненависть. Но вдруг появлялся густой, багровый, кровавый свет, и тогда в глазах людей появлялась надежда.

Золото. Алый. Золото. Алый. Вспышки сменяли друг друга все быстрее, удары становились яростнее. Битва над головами достигала апогея. Люди сидели в утробе горы, как беспомощные свидетели апокалипсиса, и могли лишь слушать, как два бога рвут друг друга на части, решая судьбу их мира. И судьбу ребенка, что затаился во тьме чрева Венетии.

Время потеряло счет. Прошел час или, может быть, два. Люди в катакомбах погрузились в состояние апатичного, изматывающего ужаса. Дети перестали плакать, просто жались к матерям, зарывшись лицами в юбки. Мужчины молчали, вслушиваясь в звуки битвы, которая, казалось, будет длиться вечность.

Но вот что-то изменилось. Удары наверху стали реже, но каждый из них был сокрушительнее предыдущего. Рев стал хриплым, полным не только ярости, но и явной, смертельной боли. Казалось, схватка близится к кровавой развязке.

И тут раздался удар, непохожий на все предыдущие. Это не был глухой толчок или вибрация. Раздался оглушительный, раскалывающий мир на части грохот. Вся гора, казалось, содрогнулась до основания. С потолка катакомб дождем посыпались камни и пыль. Люди закричали в один голос, и крик этот был полон нового, окончательного ужаса.

Один из драконов — огромная, многотонная туша из плоти, костей и чешуи — рухнул прямо на крышу главного зала, под которым они и прятались.

Потолок катакомб не был рассчитан на такое.

Сначала послышался долгий, стонущий скрежет — звук камня, сдающегося под непомерной тяжестью. А затем Венетия увидела, как прямо над головами по низкому сводчатому потолку, словно черная молния, побежала трещина. За ней — вторая, третья. Они расползались, как паутина, с сухим щелкающим треском.

Паника, до этого глухая и сдавленная, взорвалась безумием. Люди вскочили, бросаясь в разные стороны, не разбирая дороги. Они падали, топтали друг друга, пытаясь убежать от неотвратимого. Узкие туннели мгновенно превратились в смертельную ловушку.

— Назад! Глубже в туннель! — закричала Моринья, и голос ее сорвался.

Она схватила Венетию за руку; лицо свекрови было маской ужаса. Онабольше не думала о мести или троне. Она думала лишь о спасении — не себя, а сосуда, в котором находилась ее единственная надежда, ее внук. С нечеловеческой силой она потащила невестку прочь от центрального зала, в один из боковых, более узких проходов.

Они бежали, спотыкаясь в темноте, под крики людей. Сверху с оглушительным грохотом падали камни. Один из них, размером с голову, рухнул в дюйме от плеча Венетии, обдав ее каменной крошкой.

Она видела, как свод над главным залом, который они только что покинули, начал прогибаться. Огромные каменные плиты ломались, как сухие ветки.