Книга Жена двух драконов, страница 106 – Йона Янссон

— В укрытие! В катакомбы!

Голос Мориньи, резкий, как крик хищной птицы, перекрыл вопли. Искаженное страхом лицо — не за себя, за сына. Железная хватка на руке Венетии, ногти впиваются в кожу.

— Ты! Пойдешь со мной! — прошипела она с безумным огнем в глазах, таща невестку как ценный залог, который нельзя потерять.

Началась давка. Толпа хлынула к неприметной двери, ведущей в подземелья. Узкий проход не мог вместить всех. Люди толкались, падали, топтали упавших. Рвались шелка, хрустели драгоценности. Воздух пропитался едким запахом пота и животного ужаса.

Для Венетии спуск превратился в ад. Огромное тело мешало, не хватало воздуха, тяжесть давила на легкие. Живот с главной ценностью казался чудовищно уязвимым. Она пыталась прикрывать его руками, но поток нес ее вперед.

Сверху доносились звуки битвы — глухие удары и рваный скрежет когтей по чешуе. Дворец содрогался. С потолка сыпалась штукатурка. Где-то рядом с треском рухнул свод, погребая под собой тех, кто не успел; крики оборвались, утонув в грохоте.

Венетия спотыкалась, но рука Мориньи рывком поднимала ее, таща дальше. В полумраке факелов мелькали спины и искаженные ужасом лица.

Наконец показался вход в катакомбы — дыра в скале, пахнущая сыростью и вечной тьмой. Толпа хлынула вниз по скользким ступеням в спасительную утробу горы.

Поддерживаемая Мориньей и фрейлиной, Венетия начала спуск. Ребенок внутри замер, сжавшись в комок, словно тоже чувствовал смертельную опасность.Над головой продолжалась битва стихий, и она знала: кто бы ни победил, мир прежним не будет. Если она вообще выживет, чтобы увидеть его.

Они оказались в лабиринте низких туннелей. Холодный сырой воздух, запах мокрого камня. Редкие факелы выхватывали из мрака дрожащие островки света, где теснились перепуганные люди.

Давка прекратилась, сменившись ожиданием. Придворные дамы сидели на полу, суровые воины стояли у стен, дети плакали. Все слушали.

Теперь, под защитой толщи камня, они не видели битвы, но чувствовали ее. Весь мир для них сузился до звуков и вибраций.

Каждые несколько секунд земля под ногами содрогалась от глухих, мощных ударов. Это не походило на грохот обвала — это были тяжелые, упругие толчки, будто два гиганта бились над ними, и их тела с чудовищной силой врезались в скалу, на которой стоял дворец. От каждого удара по стенам катакомб пробегала дрожь, а с низкого потолка сыпалась каменная крошка, заставляя женщин вскрикивать и плотнее прижимать к себе детей.

А потом до них донесся рев. Он приходил через камень. Глухой, утробный, он, казалось, рождался в самых недрах горы. Это были голоса двух богов, полные ярости и боли. Иногда они сливались в один сплошной, оглушительный вой, от которого вибрировали зубы и, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Временами слышался другой звук. Высокий, раздирающий, похожий на скрежет гигантского металлического плуга, вспахивающего каменную почву. Венетия знала, что это когти одного дракона рвали чешую другого. От этого звука по коже пробегал мороз, он был более жутким, чем любой рев, потому что в нем слышалась сама агония.

Иногда сквозь узкие вентиляционные отдушины, уходившие куда-то вверх, просачивался запах. Гарь, озон и что-то еще — странный, сладковато-приторный запах паленой плоти и кипящей драконьей крови.