Книга Отравленная для дракона, страница 88 – Кристина Юраш

Я смотрела на величественное здание банка с роскошными колоннами и золотыми буквами «Банк Лавальд».

Люди взревели от радости. А мне срочно нужен Эллифорд. Я одна не справлюсь!

Спустя две недели банк Лавальд выплатил последние деньги. Я собиралась закрыть его, ведь доверие людей уже пошатнулось и вряд ли кто-то решится снова пережить такое!

Но, к моему удивлению, то, что банк выплатил всё, лишь укрепило веру в него. Точнее, в меня.

Управляющим банкомбыл назначен Флори. А мистер Эллифорд стал управляющим мануфактуры. Вот так мы с уже мужем поменялись управляющими.

— Так вот куда пропадали девушки с улицы? — прошептала я, глядя на цеха. — Они… они не были убиты! Они все здесь!

Шумные цеха, женский смех и мотки тонких кружев.

— Зачем же тогда было писать в газете, что проститутку убили? Тебя же считают убийцей? — спросила я, глядя на лица девушек. Их платья напоминали платья экономок в дорогих домах, только в отличие от экономок, которые позволяли себе только передник, здесь был просто кружевной пир.

— Зато они могут начать новую жизнь. И все, кто знал их раньше, уверены, что они мертвы.

Мистер Эллифорд показывал документы, а я смотрела на кружева и краем уха слушала, что говорит мистер Эллифорд: «Немного производим… Цена очень небольшая… Хотя, я сам вижу, что качество отменное!»

— Дай мне два месяца, — не выдержала я, глядя в глаза мужу. — И я сделаю эту мануфактуру прибыльной. Не урезая зарплат, молоко и всё остальное…

— Поверьте, она может, — кивнул мистер Эллифорд. Он во мне не сомневался. Сейчас он ходил с тростью. Доктора говорят, что это — навсегда. И что ему еще повезло.

— Веточка моя, и как же ты это сделаешь? — прошептал муж, а я заметила, что он даже старого мистера Эллифорда держит на расстоянии от меня. Даже к нему он ревнует.

— Мне нужно будет место, где всё производимое кружево будет лежать два месяца, но так, чтобы его не съели мыши, — улыбнулась я. — Два месяца мы ничего не продаем. В магазинах сказать, что остатки распродаются и всё. Больше не будет. Мы создадим дефицит. Отдать немного самому дорогому ателье. Пусть пошьют с ним несколько роскошных платьев. Пусть оно станет модным, редким. И потом мы снова выпустим его в магазины, только по приличной цене. Мне нужно будет сесть и посчитать стратегию. И, конечно же, реклама! Так, чтобы везде была реклама, а его днем с огнем не сыщешь… Потом мы будем его красить в разные цвета. И я не успокоюсь, пока все королевские подушки во дворце не будут обшиты нашим кружевом. Здорово я придумала?

— Мне нравится, — кивнул муж. — И ты прекрасно знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать…

Та, что стояла перед зеркалом и ненавидела своё отражение, исчезла. Она умерла в ту ночь, когда я впервые кончила от чужих пальцев. И родиласьдругая — та, что не просит разрешения жить.

Мистер Эллифорд ушел.

— Я хочу тебя, — послышался выдох. — Если бы ты знала, как…

Тело тут же отозвалось на эти слова. Я, кстати, уже заметила. Стоит ему только войти в комнату, как мое тело отзывается жаром внутри.

— Только сегодня осторожней, — сглотнула я, поправив его воротник, чтобы прикрыть мой укус. Мне хочется его кусать во время острых приступов нежности и любви. Не знаю почему… Наверное, я такая же одержимая, как и он. Мало кто может похвастаться тем, что ему удается укусить дракона. Но я наслаждаюсь этим, когда сижу у него на руках. Мне кажется, что слов иногда мало, поэтому я просто кусаю. И он знает, что это значит, что он мой.

— Это еще почему? — спросил муж. А я обожаю, когда его бровь поднимается с удивлением.

— Потому что у нас будет наследник… Я только сегодня об этом узнала… Видимо, там, в библиотеке… Он решил, что самое время… — прошептала я.

— Моя ты… веточка, — прошептал муж, обнимая меня и задыхаясь мной. Его руки дрожали, а я слышала, как гулко бьется его сердце.

Кто бы мог подумать, что там, на руинах старой жизни, в день, когда я хотела принять яд в порыве глупости и самобичевания, во мне зародилась новая жизнь.

— Ты почему плачешь? — послышался голос мужа.

— Да так, вспомнила… — прошептала я.

Его рука стерла мои слезы. Это была не нежность. Это была ревность. Мои слезы только его. А если не его, то мне искренне жаль того, кто их вызвал.