Книга Отравленная для дракона, страница 85 – Кристина Юраш

Душа не верила, но тело… тело верило ему. Оно чувствовало его близость и наслаждалось ею. Словно он — его хозяин.

— Ты думала, я позволю кому-то прикоснуться к тебе? — прошептал герцог, касаясь моей щеки. — Ты моя. Даже когда не знала моего имени. Даже когда боялась меня. Дажекогда два раза отказала мне… Ты всегда была моей…

Он взял мою руку и приложил к своему сердцу.

— Слышишь? Оно бьётся только потому, что ты жива.

— А если бы ты не пришёл? — дрожащим голосом спросила я, глядя на Мархарта, умирающего от боли.

— Я всегда прихожу, — ответил он. — Даже когда ты просишь уйти. Я обожаю всё. Твои духи, твои туфельки, на которых не хватало пары жемчужин, твой вдох и твой выдох…

Внезапно его рука отпустила меня.

— Но ты можешь уйти, — сказал герцог, не глядя на меня. — Прямо сейчас. Я не остановлю. Но знай: если ты ступишь за эту дверь — я найду тебя. И буду рядом, даже когда ты об этом не будешь знать.

Я смотрела на него. Душа металась внутри, но тело шептало, чтобы он остался. Чтобы он не уходил. Никогда.

Его глаза внимательно смотрели на меня. Моё сердце начинало биться всё чаще, заглушая все мысли. Оно просто билось. В груди, в голове, в висках, словно не давая мне права подумать.

Я смотрела на дверь. На свободу. На ту самую жизнь, о которой мечтала, когда стояла в снегу, в слезах, в растрепанных чувствах с комком обиды в горле.

Но мои ноги не двигались.

Потому что я наконец поняла: свобода — это не бегство. Свобода — это право быть собой. Свобода — это право решать самой, с кем быть.

— Могу, — прошептала я, чувствуя, что тело не шевелится. Оно отказалось уходить. — Но не хочу… После всего, что я пережила, я не хочу. Я хочу поверить тебе, что это была ошибка… Тогда, с бандитами…

Я почувствовала руку на своем лице.

— А ты подумай сама, — прошептал его голос. — Разве я позволил бы кому-то прикоснуться к твоему телу? Позволил бы кому-то изуродовать его? Твое прекрасное тело, которое я боготворю настолько, что готов отсечь руку любому, кто посмеет его коснуться… Только я… Только я один… Твоя кожа — не для их грязных пальцев. Она — для моих губ, для моих пальцев. Твои слёзы — не для их ушей. Они только для моих губ… Останься со мной, веточка… Я обещаю, что ты забудешь о муках гордости… О муках совести… О раскаянии… Чтобы ты забыла обо всем, кроме меня…

Его рука скользила по моей щеке.

Его язык вошёл в мой рот, не спрашивая, не умоляя — забирая.

И я отдала. Не из слабости. Нет…

А потому что наконец-то узнала вкус правды: он — мой палач, он — моя молитва, он — единственное, что осталосьот мира, когда всё остальное превратилось в пепел.

Я почувствовала, как его рука скользит к затылку, впивается в волосы, не позволяя отвернуться.

А я и не хочу. Я хочу больше… Больше… Еще больше… Я почувствовала, как слезы покатились по моим щекам от того, что я не могу насытиться.

Пусть видит, как я дрожу.

Пусть знает, что каждый мой вздох — его имя, что каждый стон — мольба о его прикосновении.

Я чувствовала, как задыхаюсь, словно он наполняет меня изнутри собой. Словно тело хочет вдохнуть его, попробовать на вкус. Я сошла с ума. Я правда рехнулась… Но это было так прекрасно…

Мой взгляд упал на кресло, в котором потерял сознание Мархарт. Он стонал от боли с закрытыми глазами.

— Он тебя смущает? — слышала я задыхающийся шёпот.