Книга Отравленная для дракона, страница 84 – Кристина Юраш

— Рядом с тобой я всегда был никем! — его рука с ножом приближалась, тряслась.

— А кто виноват? — прошептала я, пятясь в угол. — Ты мог бы учиться? Думаешь, мне было приятно сидеть по ночам и разбираться со вкладами, процентами? Думаешь, у меня не болела спина? Думаешь, мне это нравилось?

— Мне плевать, что тебе нравилось, а что нет! — сглотнул Мархарт. — Пока ты жива, я никто! Понимаешь? Никто! Ты всегда смотрела на меня как на пустое место.

— Я никогда не смотрела на тебя как на пустое место, — прошептала я, глядя на лезвие.

— Неправда. Я видел твой взгляд. Рядом с тобой я всегда никчемный! А для Лоли я был мужчиной! Идеалом! Она всегда говорила, что я самый лучший, самый умный… И вот почему я предпочел ее! — выдохнул Мархарт. — А теперь прощай, Аветта. Мне будет легче без тебя… Он замахнулся, а я дернулась и сжалась, ожидая удара. Как тогда, возле подъезда. Нож в руке. Кровь на куртке. Розовый снег. Тошнота. Удар. Еще удар. Еще удар…

— А теперь разожми пальцы, — послышался холодный голос позади Мархарта.

Я открыла глаза, видя, как руку Мархарта сжимает рука в черной перчатке.

— Да как ты… — процедил Мархарт сквозь зубы. — Это он? Да? Твой… конюх? Ты про него говорила?

Я увидела, как рука медленно скользнула к маске. Маска сдвинулась с лица, а я почувствовала, как внутри все сжимается.

— Да, я любовник твоей жены, — произнес голос, а маска упала на пол. Герцог? Герцог Эрмтрауд… Я застыла, глядя на красивое лицо, которое наслаждалось мучениями Мархарта. Послышалсяхруст. Нож выпал из искалеченных пальцев Мархарта прямо на пол, а потом улетел в дальний угол от удара сапога.

— Ваше сиятельство? — прошептал изумленный Мархарт. — Это… это вы?

Послышался хруст и крик боли. На губах герцога появилась улыбка. Мархарт взвыл и упал на пол, прижимая сломанную руку к груди.

— Правда, он миленький? — спросил герцог, поднимая Мархарта за волосы. — Ты посмотри, какой он душка, когда плачет. Сущий ребенок!

Его рука дернула Мархарта сильнее. Тот скривился от боли, умоляя, его не трогать.

— Скажи ей, — прошипел он, — скажи, что ты никто. Что ты — ничтожество. Как тогда, на балу. Повтори. Я хочу, чтобы она услышала это из твоих уст, пока я держу твой череп в ладони.

— Я… я ничтожество… — процедил Мархарт, кашляя и давясь слюной.

— Громче! — приказал герцог, упиваясь его страданиями.

— Я… я ничтожество!!! — завыл Мархарт.

Я смотрела, как он сжимает горло Мархарта, и внизу живота откликнулась та же пульсация, что и в ту ночь.

Не от страха.

«Ты мой», — прошептала каждая клетка моего тела.

И душа не смогла спорить.

Послышался хруст. Вторая рука. Потом нога. Следом еще одна нога. Герцог держал его как тряпичную куклу.

Я смотрела, как он ломает Мархарта, и душа кричала: «Это чудовище!»

Но тело?

Тело вспоминало его пальцы между моих бёдер, его язык на моём лоне, его ремень на моей шее.

И тело шептало: «Он твой. Он всегда был твоим. Даже когда ты ненавидела себя за это — ты хотела именно его».

Словно куклу он усадил Мархарта в кресло. Мархарт выл от боли, всхлипывал, задыхался…

Герцог подошёл ко мне. Медленно. Без маски. Без лжи.

— Ты нанял бандитов, чтобы они выколотили из меня долг, — прошептала я, чувствуя руку на своей талии.

— Не я, а мой дурак-управляющий. Новенький. Привык выколачивать долги для старого хозяина, — послышался голос герцога. А его кулаки сжались. — Ты скоро сама с ним познакомишься. И сама возненавидишь. Но в его жадности есть и положительные качества. В чем лично я сегодня убедился.