Книга Отравленная для дракона, страница 24 – Кристина Юраш

— Пусть ищут Мархарта, — выдохнула я, пряча разгоряченное лицо в руках. Прикосновение холодных пальцев принесло сиюминутное облегчение.

Дверь закрылась, а я прижала руку ко рту и крепко зажмурилась, выпуская с выдохом беззвучный крик раненого зверя.

А ведь я могла сбежать? Просто взять и протянуть руку незнакомцу… А смогла бы? После того, как меня убили в том мире. Разве можно доверять тому, кто одержим тобой? Или жизнь меня вообще ничему не учит?

Мысли путались в голове. Я все еще не могла поверить в происходящее.

— Госпожа, к вам посетители, — начал было дворецкий, а в комнату вошла семья.

Муж, жена и дочка в чепце с огромным бантом под горло. Глаза женщин были красными от слез. Лицо мужчины было бледным, но каменным. Словно все силы уходили на то, чтобы не расплакаться.

— Мадам, — произнес глава семейства. — Мы можем видеть вашего мужа?

— К сожалению, нет, — ответила я почти механически.

— Понимаете, тут такое дело, — замялся глава семейства. — У нас вопрос жизни и смерти! Под угрозой жизнь моей дочери! Так получилось, что… Анетта, покажи, пожалуйста…

Анетта, которая стояла позади матери, сделала шажочек вперед, и я увидела, что девушка беременна. Причем живот был уже виден. И как бы она ни скрывала его шерстяной накидкой, он был весьма заметен.

— Она оступилась… И я назначил двойное приданое, чтобы выдать ее замуж, — выдохнул отец. — Нашелся жених, и вот… завтра они должны обвенчаться, а деньги… были на счету в банке… И если я не выполню условие… Вы сами понимаете, что будет… Мы в отчаянии!

Его супруга не выдержала и разрыдалась первой.

— Сколько приданого? — спросила я, видя, что девушка уже мысленно на мосту, свешивается через перила. Это было написано на ее измученном лице.

— Двести золотых, — прошептал мужчина,а я вздохнула. Я не обязана отвечать за поступки мужа, но… мне было так жаль бедняжку, что я попросила горничную принести мою шкатулку.

— Одну минутку, госпожа, — прошептала горничная, появившись в дверях.

Она вернулась бледная, трясущаяся со шкатулкой в руках. Я открыла замочек, видя, что она пуста. Не осталось ничего. Даже золотой булавки.

— Посмотри еще! — едва скрывая тревогу в голосе, прошептала я ей, как вдруг вспомнила про сережки, что сейчас на мне. Я сняла одну из них и протянула семье.

— О, благодарю вас, — заплакал отец. В глазах матери и дочери этот подарок стал спасением. — Простите, что мы… вот так вот… Сами понимаете…

Они еще долго рассыпались в благодарностях, а я смотрела на эту минуту счастья среди горя. В голове мелькало предложение, которое я перечитывала перед тем, как отправить в газету: «Приданое для дочери? За три года мы его удвоим!» И сейчас эти слова звучали как насмешка судьбы.

Семья ушла, а бледная горничная вошла в комнату.

— Мадам… Все пусто, — едва слышно прошептала она, а я видела, как дрожит ее рука.

«Пусто… О, боже… Он вынес из дома все!» — прошептало что-то внутри меня, словно не веря услышанному.

В такое сложно поверить…

Я держалась. Не плакала. Не бегала в панике. Не кричала.

Просто держалась. Из последних сил.

Был уже вечер, а шум вокруг банка не унимался.

Экстренные выпуски печатали один за другим, словно газеты решили использовать за день годовой запас бумаги.

Я лихорадочно соображала, что делать. Драгоценностей нет. Можно попробовать продать картины и дорогие вещи из дома. Но этих денег не хватит, чтобы погасить долги. И уж тем более вернуть фамильные драгоценности.