Книга Тыквенный переполох. Бабуля на отборе, страница 23 – Дита Терми, Эя Фаль

Мы кружились, и весь зал, все эти завистливые или восхищённые взгляды, расплывались в золотистой дымке. Существовали только музыка, твёрдый пол под ногами и его рука на моей талии. Я чувствовала лёгкий, пряный запах его кожи, смешанный с запахом чистой шерсти моего шарфа.

Это было простое, чистое волшебство.

Танец закончился. Он склонился в изысканном поклоне, а я сделала реверанс, чувствуя лёгкое головокружение от счастья. Весь остаток вечера он не отпускал мою руку далеко, приглашая на танцы чаще, чем того требовал этикет. И кажется, весь этот бал был создан лишь для нас двоих.

А после бала он вдруг неожиданно вызвался проводить меня до покоев. Судя по ошеломлённым взглядам нам в спину, такого на отборе не должно было произойти.

Но мне было всё равно. Я наслаждалась каждой секундой общения с этим драконом, который наконец-то начал проявлять свои чувства, которые обычно так умело прятал за холодной маской.

Мы шли по тихим, полуосвещённым коридорам. Только наши шаги отдавались эхом в камне. У моей двери он остановился, всё ещё держа мою руку в своей.

– Сегодняшний вечер… он был особенным, – сказал он тихо. – Благодаря вам.

– Бал как бал, – отмахнулась я, но сердце забилось чаще. – Музыка хорошая, паркет не скрипит.

Он не ответил. Вместо этого он поднял мою руку к своим губам. Его поцелуй на тыльной стороне ладони был не сухим и церемонным, а тёплым, почти чувственным. Его губы задержались на коже на мгновение дольше, чем следовало, а его глаза, поднятые на меня, горели в полумраке тем золотом. Зрачки снова стали на миг вертикальными, как у рептилии.

Я прикусила губу, понимая, что он уже не просто мне нравится. Это было что-то… новое.

– Спите хорошо, Рита, – прошептал он. – Завтра… завтра будет важный день.

Он отпустил мою руку, повернулся и растворился в тени коридора. Я долго стояла у двери, прижимая к груди ту самую руку, что ещё хранила тепло его прикосновения.

«Важный день… Последнее испытание, – вспомнила я. И странное спокойствие наполнило меня. – Что бы это ни было, Каэлен, я готова. И, кажется, ты тоже начинаешь быть готов к чему-то большему, чем просто долг».

С этими мыслями я вошла в свою комнату. Тыквенный шарф остался с ним. А его поцелуй остался со мной.

Каэлен стоял у огромного окна, опираясь ладонями о холодный каменный подоконник. Позади в камине тихо потрескивали поленья, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены, заставленные книжными шкафами.

Праздничный гул бала давно утих, но в ушах ещё звенели остатки музыки, а на плечах, вопреки всем законам логики, по-прежнему лежал мягкий шарф цвета тыквенной мякоти. Он провёл по нему пальцами, чувствуя фактуру ручной вязки.

В дверь осторожно постучали.

– Войди, Элвин.

Советник вошёл с привычной бесшумной почтительностью, но в глазах его светилось живое любопытство. Он видел, как принц танцевал. Видел его улыбку.

– Ваше высочество. Вы хотели меня видеть.

– Да. Садись. – Каэлен не отворачивался от окна, за которым в темноте угадывались очертания спящих гор. – Испытания подходят к концу. Мне нужно сделать выбор.

– Претенденток осталось шестеро, – почтительно напомнил Элвин, усаживаясь в кресло. – Все – достойнейшие девицы из знатных родов. Мариетта из дома Тор'Арин, Леонисса из дома…