Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 59 – Дита Терми, Эя Фаль

Однако главное исцеление случилось ночью, в тишине нашей комнаты. Торрин стоял передо мной, освещённый лишь мягким светом звёзд за окном. В его глазах больше не было боли – только бесконечное, бездонное доверие. Я положила ладони ему на грудь, туда, где когда-то под кожей пульсировало и жгло чёрное проклятие. И я пустила свет внутрь.

Я не просто глушила боль, я искала самый корень тьмы, выжигая его дотла своей нежностью, любовью и своей силой целительницы. Торрин вздрогнул, его пальцы судорожно сжали мои плечи, но он не отстранился. А когда свет угас, под моими пальцами оказалась идеально ровная, чистая кожа. Ни одной багровой трещины. Ни одного следа прошлого. Только живое тепло и ровный стук сердца. Когда он открыл глаза, я увидела в них такую лёгкость, будто с его души наконец свалилась вековая гранитная гора.

Теперь он официально был графом Стоунхиллом. Королевские указы вернули ему всё: титул, родовое поместье, честное имя. Столичные архитекторы уже почтительно донимали его расспросами о планах по восстановлению края.

А мне... мне шли письма. Десятки писем на дорогом пергаменте с золочёными гербами. Извинения, оправдания, приглашения на все мыслимые рауты и балы королевства.

«В честь восстановления высшей справедливости», как писали те самые люди, что ещё недавно кидали в меня огрызками и кричали гадости в спину. Теперь их двери были снова распахнуты, а моё имя было очищено от грязи настолько, что сияло не хуже фамильных бриллиантов.

Я смотрела на эти свитки и понимала: мир вокруг изменился. Но самым важным было то, что я больше не нуждалась в их одобрении. Потому что правда, любовь и мой настоящий Дом уже были со мной.

Ячитала письма, сидя на прогретом за день крыльце, и тихо, почти про себя, смеялась. Каждое из них – накрахмаленное, пахнущее дорогими духами и лицемерием – я аккуратно складывала и отправляла в камин. Это была лучшая растопка: на забаву фениксятам, которые с восторгом гонялись за искрами от горящих извинений.

Мне не нужны были их золочёные залы и светские сплетни. Моё место было здесь, в этом оживающем лесу. В моём Приюте для зверей, среди моих ворчливых и чудесных «чудаков». Это был мой осознанный выбор. Моя настоящая жизнь – пахнущая мятой, влажной корой и бесконечным покоем.

Однажды вечером Торрин пришёл один, без сопровождения и суеты. Он просто подошёл к порогу – высокий, спокойный, лишенный прежней ледяной брони. Тень от его широкоплечей фигуры мягко легла на мои грядки, где уже пробивались первые светящиеся ростки редких трав.

– Ты могла бы жить во дворце, – сказал он просто, глядя на мои руки, перепачканные в тёмной, живой земле.

Я отряхнула ладони о передник, поднялась и встретилась с ним взглядом. В этом взгляде больше не нужно было искать подвох или прятаться от бури. От его нового вида, от этого спокойствия во мне растекалось тепло.

– Мне и здесь удивительно хорошо, – улыбнулась я, чувствуя, как вечерний ветерок шевелит волосы. – Потолок не течёт, окна не дуют. А компания… компания здесь просто исключительная.

Я кивнула на Пэрси. Кот, притворяясь глубоко спящим на перилах, всё же выдал себя подрагивающим кончиком хвоста и одним прищуренным глазом.

Между нами повисло молчание. Но теперь это не была та вязкая, тяжелая тишина прошлых дней. Это было тёплое, уютное соучастие. Мы прошли через слишком много боли, чтобы тратить драгоценные минуты на пустые слова.