Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 58 – Дита Терми, Эя Фаль

Поляна опустела, оставив нас наедине с тишиной.

А над Гиблыми землями тем временем занималось утро. Чистое, прозрачное и удивительно ясное. Первые золотые лучи солнца робко пробивались сквозь рассеивающийся туман, расцвечивая капли росы на траве, словно россыпь мелких бриллиантов. Воздух пах влажной землей, свежей хвоей и… свободой. Настоящей, горьковатой, выстраданной свободой.

Я посмотрела на Торрина, стоявшего рядом, на наш живой Дом, на наглого кота у своих ног и феникса, засыпающего на плече. И впервые я улыбнулась. Не той колкой, защитной улыбкой, которой я прикрывалась от мира, а по-настоящему.

Я была дома.

Прошло несколько дней. Несколько удивительно тихих, солнечных, по-настоящему новых дней. Гиблые земли больше не оправдывали своего названия – они отзывались на каждый мой вздох, на каждый звонкий смех у порога. От былого хтонического ужаса остались лишь смутные воспоминания да бесформенные тёмные пятна на картах столичных географов, которые теперь, по слухам, лихорадочно перерисовывали атласы.

Наш Дом перестал быть просто хижиной и перестал быть крепостью. В этом больше не было нужды – нам не от кого было защищаться. Он стал… Домом в самом сокровенном смысле этого слова. Тёплым, светлым, пахнущим свежей смолой и высушенными травами. Новые полы больше не скрипели предупреждающе, а в окнах больше не завывал голодный ветер.

По утрам в комнате царила привычная мирная, деловая суета. Пэрси, преисполненный осознания собственной важности, восседал на отполированном столе. Перед ним лежала роскошная, подаренная инспекторами «Книга учёта посетителей» в кожаном переплёте, и кот важно дирижировал очередью. Теперь сюда приходили не только излечиться, но и… просто так.

Поглазеть на чудо. Поблагодарить. Принести дары. Пообщаться.

А ещё в камине творилось самое невероятное. Тот мощный всплеск силы во время проверки пробудил не только древние камни, но и саму жизнь в Очаге. Фликер, к своему глубочайшему и шумному изумлению, обнаружил, что стал отцом. Из глубины золотистой золы с весёлым треском выпорхнули три крошечных, пушистых комочка с искрящимися хвостиками. Маленькие фениксята.

Они носились по всему дому, как живые угольки, путались у всех под ногами и то и дело случайно подпаливали Пэрси кончик хвоста своими неумелыми попытками взлететь. Кот ворчал, чихал от пепла, но с удивительным терпением вылизывал малышей, поправляя лапой их взъерошенные пёрышки. «Уроки возрождения», как пафосно окрестил это Фликер, теперь включали в себя не только магию, но и основы выживания рядом с хвостатым циником.

Но самое большое, тихое чудо творила я. Сила лилась из моих ладоней полноводной рекой, стоило мне лишь коснуться земли, корней старых деревьев или спин приходящих из чащи существ. Я не просто лечила раны – я возвращала. Болота на глазах съеживались, неохотно уступая место изумрудным лугам. Чахлые, искорёженные сосны распрямлялись, с тихим шелестомвыпуская молодую, нежную хвою. Даже вода в ручье за Домом стала такой прозрачной, что в ней можно было пересчитать все самоцветные камушки на дне.

И твари... они менялись вместе с лесом. Они не становились обычными зверями, нет, они обретали свою истинную, изначальную суть. Шестиглазая ящерица потеряла лишние глаза, зато её чешуя заиграла невероятным изумрудным узором, напоминающим драгоценный малахит. Наша «металлическая птица» больше не скрипела ржавыми деталями – она запела, и голос её был чист, как звон серебряного колокольчика. Они теряли своё уродство, открывая миру странную, дикую и величественную красоту.