Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 57 – Дита Терми, Эя Фаль

Старший маг взглянул на неё без тени сочувствия. Его глаза оставались холодными.

– Соучастница в мошенничестве, клевете и заговоре против представителя древнего рода. Лишается всех дворянских привилегий и личного состояния. Назначение – исправительные работы в королевских прачечных. Пожизненно.

Илария дернулась, как от удара, и зарыдала теперь уже по-настоящему, осознавая, что вместо шелков и балов её ждут лишь щелок, пар и грубая рогожа до конца дней. Её игра, начатая в блестящих залах столицы, бесславно закончилась в болотной жиже.

Старший маг медленно обвёл ледяным взглядом группу наёмников, которые сбились в кучу на краю поляны, пытаясь стать как можно незаметнее.

– Что касается вас, – сухо произнёс маг, – за соучастие в незаконном вторжении, попытку убийства законного владельца и нарушение королевского эдикта о неприкосновенности родовых земель…

Наёмники замерли, боясь даже вздохнуть, пока их судьба взвешивалась на невидимых весах.

– Вы избежите пожизненной каторги. Но каждый из вас отработает причинённый ущерб. Десять лет принудительных работ на восстановление экосистемы Гиблых земель – под надзором стражей короны и… – он сделал выразительную паузу, кивнув в сторону Торрина, – законного местного хранителя.

В ответ раздался дружный, громкий вздох облегчения. Десять лет тяжёлого труда на болотах под присмотром того самого дракона, которого они пытались убить, – это не подарок, но это была жизнь. Это был шанс когда-нибудь вернуться домой, а не сгнить в ледяных шахтах Севера. Наёмники закивали, торопливо и согласно, слишком напуганные мощью надзора, чтобы вымолвить хоть слово возражения.

Я наблюдала за этим и, к своему удивлению, не чувствовала ни капли торжества. Не было сладкого вкуса злорадства или желания поглумиться над поверженными врагами. Только глубокая, свинцовая, всепоглощающая усталость и странная, звенящая пустота внутри.

Круг наконец-то замкнулся. Тень прошлого была изгнана с порога моего Дома. МоегоДома.

Торрин медленно, немного прихрамывая, подошёл ко мне. В утренних сумерках его лицо было суровым и сосредоточенным, но в глазах больше не было ни колючего льда, ни выжигающей бури. Вних осталось только тихое, твёрдое и глубокое спокойствие человека, который наконец-то вернулся на свою землю.

– Теперь это всё, – сказал он тихо, его голос был хриплым, но мягким. – Это место… оно твоё так же, как моё. Если, конечно, ты всё ещё захочешь здесь остаться.

Наш Дом в ответ на его слова тихо, уютно вздохнул всем своим древесным нутром. Стены на мгновение засветились нежным, одобряющим янтарным светом, словно обнимая нас обоих.

Фликер, окончательно погасив своё боевое пламя и снова превратившись в лохматый комок перьев, спикировал мне на плечо. Он нежно прижался к моей щеке, делясь своим уютным теплом.

Пэрси, как ни в чем не бывало, принялся восторженно протираться об мою ногу, задирая хвост трубой и громко, на всю поляну, мурлыкая:

– Ну, слава кошачьим богам, наконец-то. Убрали этот архитектурный и моральный беспорядок с нашего порога. Теперь можно и зажить по-человечески. То есть по-кошачьи. И очень надеюсь, что завтрак сегодня подадут без участия летающих ящериц и судебных приставов.

Королевский надзор, закончив с магическими печатями и формальностями, отвесил короткий, уважительный поклон Торрину – теперь уже официально признанному лорду Стоунхиллу. А затем маги вместе со своими пленниками растворились в густом утреннем тумане так же внезапно и бесшумно, как и появились.