Книга Самая страшная книга 2026, страница 240 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Отец привез его из Москвы пару месяцев назад – и торжественно вручил за успешно оконченный третий класс. Виталик хорошо помнил отцовскую шутку про ковбоя и мамино укоризненное покашливание. Пистолет был увесистым, твердый пластик приятно холодил ладонь. А еще он стрелял – настоящими, пусть и пластмассовыми, пульками! Ни у кого во дворе такого больше не было, да и здесь, в деревне, подобным похвастаться не мог никто. Даже Герка восхищенно присвистнул, когда Виталик достал его в первый раз.

Леденея от ужаса и надежды, Виталик шагнул вперед, вытягивая руку. Мракосеич подался навстречу, протягивая в ответ свою. Виталик затаил дыхание, но все равно не получилось удержаться от дрожи, когда кончики пальцев соприкоснулись с другими, жесткими и ледяными.

Мракосеич медленно оглядел пистолет – так сам Виталик каких-то дня три назад оглядывал сорванную с соседского дерева грушу, решая: съесть ее сразу или помыть сначала? Сравнение само пришло на ум, показалось даже забавным, но улыбнуться не получилось.

Тонкогубый рот распахнулся, и Мракосеич втянул в себя пистолет одним жадным глотком.

Виталик попятился, на какие-то доли секунды забыв, зачем пришел в этот проклятый амбар. Но тут в его плечо ткнулся мокрый и холодный нос. Щенок громко тявкнул, извернулся, выскользнул из-под его руки. Запрыгал, закрутился у ног. И первым бросился к далекому прямоугольнику слабого света.

– Будет еще горе – зови, – прошелестело со стога. – Будет еще беда – приду.

Почерневший язык мелькнул в острозубой пасти, и это движение будто оплеухой толкнуло прочь, прочь из тьмы и удушающей затхлости, прочь от мрака и вони, прочь от затаившегося там, в самых непроглядных углах, стылого страха…

Щенок ждал его на улице, под солнечными лучами. И радостно завилял куцым хвостом.

– Ненавижу, как же не-на-ви-жу-у-у… – причитала мать за стенкой.

Виталик сидел на кровати, обхватив колени руками. За окном царила сырая осенняя полночь, но сон не спешил приходить, распахивая объятия мимолетного забвения. Мысли метались в голове, зудели роем встревоженных пчел.

Лето в деревне до сих пор вспоминалось как яркий праздник. После того случая он окончательно стал своим среди пацанов. Щенок носился с ними, весело лаял и держался поближе к Виталику, выбрав его хозяином.

Сейчас Рекс мирно дремал на своем излюбленном месте возле хозяйской кровати. Виталик назвал его в честь смелой овчарки из крутого сериала, который начал смотреть еще до летней поездки, хотя пес и оказался самой обычной дворнягой.

Конечно, мама и папа были не в восторге, но спорить с горячими мольбами сына не стали. А он сам, обрадованный столь легкой победой, не обратил внимания на мешки под покрасневшими мамиными глазами, на дергающийся уголок губ и хмурое лицо отца, на то, что самые родные на свете люди держатся как-то напряженно и избегают смотреть друг на друга…

– Ненавижу-у-у… – давилась пьяными слезами мама в соседней комнате.

Ее надрывные всхлипывания отзывались болью во лбу, скребли сердце.

Несколько раз Виталик приходил к мрачному амбару. Стоял, наполненный каким-то странным, непонятным ему чувством. Один раз даже хотел войти, но не решился, спасовал уже у самой границы тьмы, притаившейся за вечно распахнутыми дверями. Чувство стыда за внезапную трусость испарилось достаточно легко – в конце концов, о чем ему сейчас просить?