Книга Самая страшная книга 2026, страница 239 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Они пришли к амбару. Старый и длинный, он стоял на другом краю деревни. Бревенчатые стены потемнели от времени и дождей. Покосившуюся крышу густым белым ковром оплетала паутина.

– Во! – шумно выдохнул Герка. – Вот тут он, короче. Иди к нему и скажи, что хочешь. Но это… того… не бесплатно будет.

– Кто он? – Виталик выдохся от долгой дороги, чувствуя себя в каком-то странном сне. – Мракович твой?

– Мракосеич! – веско поправил Герка. – Не перепутай смотри! Как зайдешь, позови – и он откликнется! А если в имени напутаешь… – Он задумался, почесал ежик коротких светлых волос. – Не знаю, чё будет, но точно ничего хорошего.

Прижимая дрожащее тельце к груди, Виталик оглянулся на пацанов. Они смотрели внимательно – почти как совсем недавно, у оврага. Смотрели, проверяя: не зассыт ли городской? Но в этот раз их взгляды ощущались как-то по-иному.

– Ну чё стоишь-то? – Герка сплюнул в траву. – Сам захотел, так теперь не включай заднюю.

«Я не хотел, – так и подмывало сказать Виталика. – Я просто хотел спасти щенка, а не идти в старый темный амбар».

Но он понимал: отступать нельзя. Не потому, что боялся дать слабину перед деревенской пацанвой. А потому, что еще немного, и щенок издох бы у него на руках.

Амбар встретил его распахнутыми настежь дверьми. Внутри таилась непроглядная темнота.

Виталик шагнул за черту дневного света – и мрак окатил его удушливым запахом сырости и плесени. На миг стало трудно дышать. Щенок будто почуял страх и забился, задергался, заскулил сильнее прежнего.

Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Виталик сделал осторожный шаг, еще один, с усилием переставляя подрагивающие ноги. Под ногами что-то хрустело и хлюпало, но он старался не смотреть вниз.

Он шагал и шагал, а светлее не становилось. Оглянувшись, Виталик чуть не вскрикнул. Прямоугольник дверей белел так далеко, словно он прошел целый квартал. Но тут щенок снова ткнулся в руку теплым и сухим носом, и Виталик даже рассердился на свой мимолетный испуг.

– Мракосеич! – Странное имя само скользнуло на язык. Голос прозвучал слишком тихо, и Виталику пришлось повторить: – Мракосеич! Я здесь!

– Вижу, – прошелестело сухим, точно ломкие стебли трав, голосом.

В амбаре стало светлее, и Виталик увидел перед собой стог черного сена. Затхлая вонь ударила в ноздри, заставляя сжать зубы, подавить мгновенный прилив тошноты. Виталик отпрянул, прижав к себе взвизгнувшего щенка. И лишь потом разглядел того, кто сидел на вершине стога.

Длинное нескладное тело покрывал темный плащ. Из-под плаща тянулись руки, бледные и тощие, как у мертвеца. Узкое морщинистое лицо скалилось мелкими острыми зубами.

– С горем явился? – шепнул Мракосеич, облизав тонкие губы. – С болью пришел? Беду принес?

Словно опомнившись, Виталик отчаянно закивал:

– Да, да! Вот…

Он неловко вытянул вперед трясущегося, продолжавшего скулить щенка.

Мракосеич выгнул шею, вгляделся. Поскреб когтями впалую щеку.

Тонкие губы разомкнулись:

– Отдай самое дорогое.

Виталик судорожно всхлипнул. На лбу проступил прохладный пот. Вспомнились давешние слова Герки: «Не бесплатно».

Что было для него, десятилетнего пацана, самым дорогим?

Мракосеич ждал, смотрел в упор выцветшими неподвижными глазами.

И Виталик решился. Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти пистолета, спрятанного за поясом.