Книга Самая страшная книга 2026, страница 170 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Знаю Россию, – яростно закивал усач. – Москва, Путин, Сибирь. Гомель не знаю.

Митя привычно пропустил мимо ушей поток географических и геополитических познаний собеседника: традиционная болтовня с аборигенами давно набила оскомину. Беглым взглядом окинул прилавки со старьем. Плетеные стулья, древний утюг, столовая посуда с выцветшей краской. Никчемушное барахло. Лошадиная попона, видавшее виды седло, полдюжины разнокалиберных подков, уздечка. Нахер не нужны. Охотничий нож, топорик, тронутые ржавчиной стамески, монтировки, отвертки, гаечные ключи. Пара спиннингов, зубастый капкан, ружьишко лохматых времен, россыпь дроби.

Отслуживший свое бессмысленный старый хлам.

Митя перевел взгляд на крайний слева прилавок. Подобрался: на нем были выложены предметы поинтереснее. Фарфоровый Санта-Клаус, резная курительная трубка, пара мундштуков, бронзовая танцовщица, еще одна, латунная табакерка, шитый серебряной нитью чехол, подсвечник… Замысловатый брелок на цепочке. Митя шагнул ближе, взял брелок в руки, вгляделся, замер. Чем-то ветхое, траченное временем изделие притягивало его, едва ли не завораживало. Два черных туза внахлест. У нижнего, трефового, верхний угол отколот. На пиковом облупилась эмаль. На стыке понизу скалящийся человеческий череп. Белесый, гипертрофированный какой-то, уродливый, с черными провалами глаз.

Митя покачал брелок в ладони. Увесистый, граммов полтораста вместе с цепкой. Видимо, медный сплав. На тыльной стороне гравировка – наискось снизу вверх, буквы стерлись от времени и едва различимы. Внезапно отчаянно захотелось надеть брелок, почувствовать, как цепка холодит шею, как льнут к груди два черных туза.

В карты Митя с Жекой начали играть во времена покерного бума. Подошли к делу серьезно: скачали «Холдем для чайников» с «Покер Старз», освоили «Теорию покера» Теда Склянски, проштудировали «Суперсистему» Дойла Брунсона. Мите учебники не помогли. Пару лет поиграл онлайн по мелочи и бросил. Способностей ему было не занимать, а вот усидчивости не хватало. «Дурной башке манда покоя не дает, – изрекла однажды Сонька. – В твоем случае яйца».

Для Жеки покер оказался золотой жилой. Два года ушли на ее разработку. На третий Жека выиграл турнир в Атлантик-Сити, взял бронзу на Арубе и сделал три финальных стола в европейском марафоне. Удвоил турнирные призы в кэш играх и стал настоящим профи. Сетевой игрой он пренебрегал. Для Жеки важно было заглянуть противнику в глаза, прежде чем уравнять ставку, повысить ее или спасовать. Что он умудрялся в этих глазах прочесть, Митя не понимал. Но таки умудрялся и решения принимал с учетом того, что увидел. Правильные решения: покер – это не кто лучше играет, это кто меньше ошибается. Когда Жеке стукнуло девятнадцать, он перебрался из Олбани в Вегас. Многолетняя дружба оборвалась. Созванивались они с Митей с тех пор редко, а вживую и вовсе не встречались ни разу: интересы пошли врозь.

– Сколько? – хрипло спросил Митя.

Усатый фермер прищурился.

– Редкая вещь, досталась мне от отца, – принялся он неуклюже набивать цену. – Отцу от деда, а тому…

– Да-да, я догадываюсь, – прервал Митя. – Деду от прадеда и так далее. Стоит сколько?

Усатый пожевал губами, сморгнул.

– За сотню отдам.

– Совсем охуел мужик, – по-русски прокомментировала выпорхнувшая из дома облегчившаяся Сонька. – Отсос ему. Два червонца-красная цена.