Книга Самая страшная книга 2026, страница 169 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Гараж-сейл, – вслух прочла Сонька надпись на примыкающем к дорожной обочине билборде. – Через две мили, правый поворот. Свернем? Там и сортир наверняка есть.

Секунду-другую Митя поколебался, затем кивнул. Каких-нибудь десять лет назад он бы свернул без всяких раздумий. Блошиные рынки и гаражки в американской глубинке раньше были его профессией. Дремучие реднеки и тупорылые хиллибилли зачастую отдавали за бесценок антиквариат, за который коллекционеры платили хорошие деньги. За дюжину оловянных солдатиков, отлитых во времена Войны за независимость, к примеру, Митя уплатил деревенскому дурню двадцатник. И загнал их потом с Е-бэя за полторы тонны. За десяток китайских болванчиков с облупившейся краской отдал вообще пятерку. Улетели со свистом по три сотни каждый. Монеты, броши, браслеты, цепки и прочие цацки приносили немалый навар. Хотя и поменьше, чем нынешний от блогерства, зато и ишачить приходилось меньше в разы. Увы, цифровизация нынче проникла в самые дремучие закуты и медвежьи углы. Чумазый ковбой-реднек из Невады и размалеванный охрой индеец чероки из обшарпанной резервации в Северной Каролине зачастую читали-писали с немалым трудом. Зато по клавишам клацали проворнее, чем дергали корову за вымя. Простофили стали немалой редкостью, хотя штучные экземпляры все еще попадались. В отшельнических поселениях на склонах Аппалачей, в бревенчатых срубах по краям северо-дакотских пустошей, в трейлерных парках на ручейных излучинах канзасских высокотравных прерий.

На съезде с хайвея к гаражке Митя притормозил. День шел на убыль, все еще жаркое сентябрьское солнце клонилось к западу. Прелый запах сена проникал в водительское окно, кружил и дурманил голову. Здоровенный двухэтажный домина ярдах в трехстах от развилки соседствовал с приземистым навесом, прикрывающим от солнца десяток дощатых прилавков с выложенным на них скарбом на продажу. На горизонте топтался по некошеному лугу скот, то ли коровы, то ли кони, не разберешь. Где-то вдалеке одышливо пыхтел трактор. Благодать, да и только – хоть пастораль пиши.

– Сейчас усрусь, – изгадила пошлятиной сельскую идиллию Сонька. – Ехай уже, чего встал?

Митя досадливо крякнул, дал по газам и четверть минуты спустя у самого навеса затормозил. Сонька выскочила, скороговоркой объяснилась с усатым здоровяком с рожей цвета вылинявшего на солнце кирпича и притороченной к ремню потертой кобурой. Опрометью метнулась на крыльцо и скрылась в доме.

– Акцент у девки нездешний, – завязал традиционную для американского простолюдина беседу усач. – Откуда будете?

– Олбани, Нью-Йорк. Изначально из Москвы, Россия. Девушка из Гомеля, это в Беларуси.

В девяносто пятом родители привезли десятилетнего Митю Вайнштейна из Москвы в Нью-Йорк. Эмиграция не заладилась. Мама, филолог и редактор со стажем, пристойной работы не нашла. Папа, ведущий инженер в авиастроительном КБ, с трудом устроился чертежником в муниципальное бюро на севере штата. Вайнштейны переехали из Бруклина в Олбани и на рубеже веков купили крошечный таунхаус в предместье. Еще через год папа нашел новую работу, вместе с ней новую семью и откочевал в Калифорнию. Мама с семнадцатилетним Митей остались выплачивать ипотеку. От алиментов мама отказалась, из гордости. Планы на поступление в колледж полетели к чертям, предстояло сводить концы с концами. Ничему путному в школе Митя не научился, если не брать в расчет бойкую речь на двух языках, поэтому сводить пришлось нелегко. Выручила стремительно набравшая силу Всемирная паутина Интернет. И еще более стремительно хапнувшая популярность торговая площадка с сомнительным названием Е-бэй.