Книга Самая страшная книга 2026, страница 173 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Легализоваться в результате помог престарелый адвокат из Нью-Джерси в обмен на ежедневные уборку, готовку и оральный секс. Найти место в жизни и пустить корни не помог никто. Ни диспетчер бруклинского кар-сервиса Изя, ни опиумный толкач Альберто, ни пит-босс подпольного игрового клуба Рауль. Изя, впрочем, помог обогатить лексикон отборным матом, Альберто – подсесть на травку, а Рауль – научиться смешивать коктейли для посетителей. На коктейлях Сонька за полгода поднялась, упрятанные в бюстгальтер чаевые и премиальные в те дни, когда залетные лохи оставляли в клубе значительные суммы, позволили даже кое-как приодеться и кое-что скопить. На горизонте замаячила перспектива вывернуться из-под Рауля, снять комнатушку в районе, где подешевле, и устроиться на постоянку баристой. Перспектива оборвалась в одночасье, когда клуб ночью накрыли копы. Соньке чудом удалось ускользнуть через черный ход, а Рауль со товарищи отправился в длительный отпуск за решеткой…

Митя перевернулся во сне на спину, раскинул руки. Брелок с тузами и черепом соскользнул набок. Сонька осторожно взяла его в руки, в набравших силу солнечных лучах вгляделась в гравировку на тыльной стороне. Ногтем соскоблила застарелую, забившую прорезанные в металле буквы грязь.

«Покерный Том», – шевеля от усердия губами, разобрала Сонька. Прозвище определенно было знакомым: об этом Томе она то ли читала, то ли смотрела передачу по телику. Что именно читала или смотрела, припомнить не удалось.

– С добрым утром, – приветствовал попутчицу продравший наконец глаза Митя. – Как спалось?

– Пиздато, – Сонька выпустила брелок из рук. – Чего желаем? Чай, кофе, булочку, минет?

– Не знаю… – Митя растерянно улыбнулся. – Не проснулся, видать, еще.

– Ладно. Кто такой Покерный Том?

Митя наморщил лоб.

– Тоже не знаю. Или, скорей, не помню. Вроде где-то слыхал. А что?

– Да ничего. Я тоже вроде слыхала и тоже не вспомню, кто такой, – Сонька поколебалась миг-другой, сдула белобрысую челку со лба, затем решилась: – Сегодня последний день, так? Бросишь меня?

Митя крякнул, уселся, поскреб шевелюру.

– Есть другие варианты? – хмуро спросил он.

– Есть. Ты мог бы взять меня с собой. Не насовсем. Может, на пару месяцев. Ты ведь ко мне привык, правильно? Я тоже к тебе привыкла.

Митя не ответил. Выбрался из минивэна наружу.

– Я должен подумать, – глядя в сторону, буркнул он. – Дай мне пару часов.

За час до полуночи Жеке пошла масть. Он отбил проигранные за три предыдущих часа двадцать тонн и нажил еще столько же. Игра была крупная, противники серьезные, обычно Жека избегал душных столов, но в последнее годы лохи в Вегасе стали редкостью. Времена покерного бума давно в прошлом, легкие деньги тоже, а положение пиковое.

Даунсвинг, черная полоса, началась полгода назад и длилась поныне. Для профессионального игрока даунсвинги дело обычное. Жека тоже не раз хватал затяжную непруху. Нынешняя, однако, в сравнение ни с одной предыдущей не шла. За полгода игровой банкролл истончился, затем истаял. Вслед за ним истаял НЗ. Особняк в пригороде Вегаса пришлось заложить. «Лексус» тоже, а за ним и Ксюхину «Мазду». Положение стало критическим. Если сегодня Жека уйдет в минусе, то еще одно поражение, и впору идти по миру. Собственно, через банкротство проходили многие профессиональные игроки, в том числе знаменитости, чьи морды выставлены в «Галерее славы», что украшает стены в «Подкове». Дойл Брунсон, Стю Утгар, кто там еще? «Сегодня катаюсь на своей машине, завтра в ней сплю», – говорил легендарный Амарилло Слим. Но все они были одинокими, отбившимися от стаи волками, отвечали только за себя и в конечном итоге вставали на ноги. Жеку же угораздило обзавестись семьей, идиотский поступок с его профессией. Ксюху, в девичестве Ксиу Вонг, он подцепил в стриптиз-баре, где та отплясывала вокруг шеста. Помимо модельной внешности, обладала Ксюха, как и подобает китаянке, услужливостью, заботливостью и покорностью. Еще она обладала парой престарелых родителей, поселившихся вместе с дочуркой у Жеки и заменивших прислугу. В результате вся троица привыкла к беззаботной, комфортной жизни. К роскоши. За которую надо, между прочим, платить. Десять лет Жека платил исправно.