Книга Самая страшная книга 2026, страница 151 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Охрис выхватил нож из-под епанчи, но тут все вдруг кончилось. «Студень» выпустил конские ноги, мертвечина взялась погружаться в него. Исчезла, точно и не было, а поверх затвердевшей земли уже лезла белесая скользкая трава.

– Ах ты ж… Уды Молниерукого в горло вам! – Боярин добавил пару словечек, которых тут лучше бы не говорить, но Охрис его одергивать не стал.

Спрятал нож, поглядел на застывшую, сонную Девку. Чем ее Зигур так опоил, что не взвизгнула ни разу?

– Что-то брюхо стало подсасывать, поводырь. Ты ж вроде мяса припас?

– Было дело. Видишь камни большие, во-он там? За ними уж топких мест не случается, там и откушаем, а пока бы нам пошустрее идти. Нынче рано стемнеет, чувствую. Здешней ночью да на равнине никак не уцелеем.

О главном, конечно, смолчал – о том, что за каменной грядой ожидают другие напасти. Не лучше болотных.

До гряды оказалось близко, да сама она нынче выглядела высокой, почти как скалы. Ладно хоть, перевал не исчез. Тут такое случается, если дни плохие.

– Костер разжигать нельзя, слетится всякое, – сказал поводырь, оглядываясь неспешно. Присмотрел наконец площадку хуже некуда, но это только с виду. Острый щебень, открыта всем ветрам – никакая из тутошних гадин не спрячется и не подкараулит. – Туда вон садитесь, там тихо. Коня отпусти на выпас, у нас ему корма нет теперича.

Откуда-то вдруг накатил тяжелый рокот, будто сами скалы зарычали, поднялся до воя и стих в протяжном шипении. Даже Девка от этого звука вздрогнула. Зигур схватился за саблю, заозирался бешено.

– Это Змей, до него далеко, – пояснил Охрис тихим голосом, хоть кишки у самого перекрутились в узел. – На Каленом мосту сидит, за Смердячьей. Там ему и место.

– Говорят, на цепи?!

– Врут. Не придумали еще привязи, чтобы Змея удержала. Только нам к нему все одно дороги нет. Для обмена Каленый мост без надобности.

Развязал мешок, отдирая присохшее сукно, достал конину – мягкую, точно свежую. В набегающей темноте мясо жертвы вдруг начало светиться, боярин аж руку отдернул. Поглядел на поводыря и вытащил засапожный нож.

– Ты, никак, брезгуешь с Темными трапезу делить? – не удержался Охрис, но тут же ухмылку с лица убрал. – В этом мире для смертного лучшей пищи нет. Вкушай без опаски да с Девкой поделись, совсем она белая что-то.

Сам порылся в другом мешке, достал шевелящуюся кисть руки – из тех, что сегодня за коня цеплялись. Узкую, с тонким запястьем до среза, явно женскую. Впился зубами, услышал утробный всхлип, словно кто-то вдруг решил рыгнуть.

– Это мясо, боярин, – пояснил, обгладывая дергающийся мизинчик с чистым, кстати, ногтем. – Просто мясо, не человечина уже. Ни мозолей, ни грязи, тухлятиной не смердит, кожа нежная. Нету в Пекеле никаких запретов. Землю и камни жрать нельзя, а прочее – как уж выйдет.

– Ты меня поразить решил?! Вот этим?! Я, бывало, замерзшие ноги в людских кишках отогревал, у еще живого, чтоб подольше! – Голос Зигура сделался грозным, вот только гримаса с лица не исчезла.

Конину боярин попробовал с той же брезгливостью, начал жевать бодрее, потом и для Девки кусок отрезал. Та приняла все так же покорно, держала теперь перед собой, будто есть разучилась.

– Чует долю свою! – подмигнул Зигур и снял зубами с ножа очередной обрезок. – Мясо доброе, не соврал! Тебе самому его боги запрещают, что ли?!