Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Почему без коня, боярин? Надо к рассвету успеть, а потом уж не примут его, да и нам дорогу закроют. Поседлай только, не забудь. Зигур лицом почернел, но уже не спорил. Сходил и вернулся с уздою в руках – красавец Голик шагал за хозяином, перебирал стреноженными ногами, под угольной гладкой шкурой играли мышцы. Перед капищем жеребец остановился, заржал тревожно, но боярин его потянул вперед. Заставил встать посредине круга, под неживыми хищными взглядами. – Черное – к черному, вороное – к тьме, дорогое – от сердца, да с кровью, да в пропитание вам, повелители, – заговорил Охрис тихо, чтобы коня не напугать. Слова приходили сами, а крик богам не нужен. Они тебя и без слов услышат. – Ты, Чернобог, и сыны твои – Вий, Горын да Кощей, поглядите на нас. Отворите нам Кромку, пустите к Смердячьей, а мы уж взамен пожертвуем дорогое, от сердца оторвем. Черное – к черному, вороное – к тьме, дорогое – с кровью. Протянул боярину нож рукоятью вперед, Зигур оскалился, но принял. Стоял, обнимая коня за шею, что-то шептал в мохнатое чуткое ухо. Ткнул наконец под самую морду – хлестнула тугая струя, Голик заржал высоко, поднялся на дыбы, но боярин повис на поводьях немалым весом и удержал. Постоял, дожидаясь, когда у коня подкосятся ноги, а круг и резные столбы станут алыми. Присел рядом с рухнувшим телом, но тут же встал, побрел неловко, будто слепец. Наткнулся на Охриса. Поднял руку с ножом и упер острие поводырю в кадык. – Тебе полегчает от этого? – Говорить стало трудно, но Охрис не отодвинулся. – Может, дочку этим вернешь? Если нет, то иди уже, собирайся. Скоро выступим. Обнял ладонью прямо за клинок, отобрал. Шагнул торопливо к конской туше, полоснул по ляжке, взялся подпарывать и задирать благородную тонкую шкуру. Сзади донесся утробный стон, но сейчас уже было все равно. – Жрать везде хочется, боярин, за Кромкой тоже, – пояснил, вырезая шмат жесткого, багряного мяса. – Нормальную снедь туда не возьмешь, только эту. Все одно ведь сожрут. Зигур смолчал. Разглядывал тушу, которая делалась странно рыхлой, подвижной, на точки распадалась. На тьмущую тьму громадных и жирных мух. Дунул ветер, и черное облако разом взвилось, загудело, растаяло без следа в отступавшей ночи. Не осталось ни сбруи, ни косточки, да и кровь с истуканов исчезла. – Жертву приняли, Кромка открыта. Темные долго ждать не будут, поторопитесь. Прошел между капами в середину круга, стоял там, пока не вернулись Зигур с девчонкой, одетые по-дорожному. – Долго ли будем ходить, поводырь? Я кобыле на пару дней всего корму задал! Охрис вместо ответа лишь протянул руку – слова сейчас лишние. Могут до времени отвлечь насыщающихся богов, а у тех настроение переменчиво. Затянул боярина в круг, Девка вошла сама, будто одурманенная. Встали лицом к лицу, сцепились ладонями, повеяло тяжелым перегаром. – Перед дорогой плясать затеемся? Я ж не против, только бы… – Крепче держись, боярин, и ты тоже. Зажмурьтесь, не расцепляйтесь, покуда не скажу, иначе беда. Все, ступаем… Сам закрыл глаза и позвал. Увидел сквозь веки разгорающийся багрянец, почуял касание, словно пером по лицу провели. Длинным и липким пером, измазанным в пропастине. Рядом сдавленно выругался Зигур, всхлипнула девчонка, даже дыхание перехватило. Охрис втянул кое-как паскудный воздух, прокашлялся. |