Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Слазьте-ка! – приказал Охрис, и Зигур послушался, сдернул Девку вслед за собой. Поводырь погладил конскую шею, сказал пару слов беззвучно, но Голик услышал. Понесся навстречу Змею. – Дальше он сам, а вот нам бы до берега успеть. Там, глядишь, потеряет нас гадина! Дернул Зигура за рукав и первым ринулся бежать – по широкой дуге, мимо Змея, навстречу багряным отсветам. Оглянулся, чтобы увидеть, как огненная струя лупанула в Голика и тот почернел, осыпался кучкой пепла. Змей было начал вертеть головами, но позади него засияло, вдруг появился все тот же Голик и высоко, воинственно заржал. Снова огонь и снова пепел… – Мертвое не умирает, – сказал поводырь, когда бег завершился. Некуда стало бежать. Впереди развернулась уже река, у которой едва различишь дальний берег. Смердячья, последний рубеж, откуда душам уже не выбраться. Если за них не предложат выкуп, конечно, – живого еще человека. – Это не просто конь, боярин. Хоть он до сих пор и твой. – Пустые разговоры, – сказал Зигур сипло, глядя назад. Там раз за разом повторялось одно: пыхало пламя, осыпался пепел, Голик выскакивал с новой стороны и ржал торжествующе, не по-лошадиному. Змеи тупы, только так от них можно спастись. – Пустые разговоры, а я слишком соскучился по своей Данке. Давай… Охрис прервал его жестом – а после и Зигур что-то почувствовал. Оба взглянули на горную гряду, где уже поднималось и близилось мерцание вроде радуги. Очень быстро накатывало. – Что же за дни такие паскудные? – спросил поводырь неизвестно у кого. Цапнул тяжелый бурдюк, вынул пробку. – Ты, боярин, все мясо запить хотел? Самое время сейчас, не тяни. Костоглод накатывает! Зигур не стал переспрашивать: глотнул изрядно, закашлялся, выпучил глаза, но опять глотнул. Подтянул к себе Девку и стал вливать ей в рот, сжимая лицо, а дальше и Охрису пришлось. Пил вонючую гадость, пока все вокруг не замерцало, не заскреблось под кожей, не начало вгрызаться в кости. Пока не отхлынуло, вытесненное жутью, которая всегда с тобой. Лица и руки. Язвы, костры, топорище, снова лица. Женское и два детских – испуганные, молящие. Первый удар разносит череп, длинные светлые волосы съезжают в сторону, из-под багрянца искрится разрубленная кость. Меткий удар, хороший – наверняка. Теперь бы еще два таких, и все наладится. Уйдет, исчезнет с кострами и язвами заодно. Размахнуться, прицелиться в темечко… Охрис очнулся от собственного крика. Зашевелился, выплевывая кровь – язык прикушен, – поднял голову, взвыл от ломающей боли. От такой, будто тюкнули топором. Взглянул на Зигура и Девку, приходящих в себя. Оба живы, руками двигают. Костоглод к ним дорогу не нашел. Воздух вокруг не искрится, Змей исчез, а Смердячья уж вот она, рукой дотянешься. – Ну, как ты, боярин? Не передумал? – Пустые… разговоры. – Сейчас ворчание Зигура походило на дальний рев Змея. Глаза покраснели, в кишках наверняка огонь – эта брага по-легкому не отпускает. Надо сильно хотеть, чтобы сразу очнуться после нее! – Доча… ждет. Поспешим… – Ну как скажешь. Раздевай свою Девку, ты в этом мастер, а после скажу, что делать. Саблю оставь, от воды подальше. Оружному тут нельзя. С рабыни одежды срывать не пришлось – сама обнажилась, злосчастная. Двинулась к речке покорно, встала на низком берегу перед красными мутными волнами. Перед слезами и кровью, гноем, жижей чумных нарывов, прочим всяким, что льется из человека, которому не выжить. Перед оторванными волосами и ногтями, перед мясом, изжеванным в кашицу. Перед Смертью, как она есть. |