Книга DARKER: Бесы и черти, страница 75 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

– Не тратьте зря силы, в моем мире физика действует избирательно. Не взрывается порох, не убивают пули. Здесь торжествует жизнь, извольте видеть!

Губы Стохи еще шевелились, когда заостренный корень уперся в его живот, под торчащие дуги ребер. Нажал сильнее, проткнул, тело судорожно забилось, выпучились глаза… Обмякло, наконец. Лицо расплылось вдруг щербатой улыбкой, тонкие ноги сделали шаг, другой, третий. Зашлепали мягко ступнями, набирая ход.

– Вам трудно поверить, но теперь он счастлив! Навечно! В своей голове, только сам он этого не осознаёт. Возможно, и вы захотите вернуться, мой друг, когда-нибудь. Земная жизнь – лишь юдоль скорби, а я способен отправить вас в рай уже сейчас, без всех этих пошлостей вроде Страшного суда. Возвращайтесь, я буду ждать!

Ногу снова пронзило болью, Мишка застонал. Так, со стоном, и полз к лестнице, с матерками и плачем взбирался наверх, лишь оттуда посмел оглянуться.

Не увидел ни дверцы, ни картины: только стену, да керосинку, да холмик, бывший когда-то живым мальчуганом. Сунул за пазуху смитавесон, железо ударилось в твердое. В корявый уродливый кусочек дерева и кости. Внутри еще что-то работало, двигалось, не хотело расставаться: пальцы прилипли вдруг к стенкам, пришлось молотить револьверной рукоятью, пока не отбросил шкатулку, будто живого голодного паразита. Пополз, не оглядываясь, к двери.

Он вернется когда-нибудь, обязательно! На обеих ногах или с костылями, но вернется. Приведет мужиков, схоронит мертвеца, раскурочит стену. Доберется до скользкой протухшей твари, возомнившей себя то ли ангелом, то ли Боженькой. Вобьет осиновый кол, как делают с упырями, а может, и Стоху спасет, если жив еще.

Если поверит хоть кто-нибудь в эту историю.

Если нет – надо сочинить свою, да не хуже бабулиных. Или поведать тому, кто умнее. Кто сможет сочинить. Пусть останутся там и подвал, и нарисованное пламя, пусть будут красавицы с синими волосами и кучерявые псы – только пусть уж все выйдет наоборот! Без кровавой избы, без чертей с пятаками и без барона. Очень добрая сказка пусть выйдет. С хорошим концом.

Он запишет ее для себя – а после поверит сам. Забудет, как было на самом деле. Отправит всю прежнюю жизнь туда, где ей самое место, где прах и гниение, откуда не выбраться этой погани в мир живых.

Ведь хорошая выдумка иногда сильнее правды.

Первое любовное письмо я получил в девятом классе. Двойной тетрадный лист в клетку, аккуратный почерк, приятные слова – Элька постаралась. Не просто призналась в чувствах, а написала рассказ. Вспомнила, как мы познакомились, когда я перевелся к ним в школу, как заткнул Сахарова, назвавшего Эльку шалавой, как помог на контрольной по информатике. «Добрый», «красивый», «смелый» – читай-перечитывай, когда плохое настроение.

Я собирался сохранить письмо, но мама, не проверив карманы, постирала его с пиджаком.

– Я напишу новое, – пообещала Элька, узнав, что случилось.

Я не пытался выпросить у нее еще одно признание и о письме рассказывать не хотел, просто как-то мы остались наедине и разговорились. Я считал ее скучной тихоней, для которой нет ничего важнее домашнего задания, но она меня удивила. Ей, как и мне, нравился баскетбол. У нас даже любимый игрок был один и тот же – Стефен Карри. И Элька в прошлом году ездила на его матч.