Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Ух, помойка какая! Хозяева вовсе за домом не следят? – Может, так, а может, и сдохли уже. Ты вперед иди, раз уж с левольвертом, не одному тебе боязно! Прозвучало по-командирски, уверенно. Мишка глянул на сотоварища, и тот потупился, но наглая ухмылка с лица не исчезла. Может, послать его все-таки?! Пусть обзывает ссыкуном – слова на ворот не липнут! – Ты лампу давай разжигай, советчик! Много вас таких! – Тс-с, Мишаня! Музыка, слышишь?! – Какая еще… Договорить не успел – уши, замерзшие на ветру, уловили вдруг сладкое, странное. Не балалайку, не гармонь и даже не фортепиано, какие видел в богатых домах. Будто струны и колокольцы взялись наигрывать в лад друг другу. Оттуда, из-за двери. – А ты говорил, хозяев нет. Попрут нас… Опять не закончил – слова потерялись. Совсем ни к чему они были сейчас. Могли своей грязью запачкать Чудо. Фитиль наконец занялся, но Мишке уже и лампа была лишней – из приоткрытой двери вслед за музыкой пробивался свет, манил к себе. Позволял разглядеть покатые каменные ступеньки. За пазухой вдруг ожило и забилось что-то, точно второе сердце, взялось пиликать в ответ. Шкатулка! Сразу стало теплее, а Стоха шагнул уже вперед, распахнул подвальную дверь на всю ширину: – Спускайся, ведмедь! Гадом буду, ступай, заждались уже! Смитавесон под зипуном показался корявым и слишком тяжелым, зато шкатулочка будто воздухом Мишку наполнила. Шагнул невесомо через порог, увидел собственные ноги, которых теперь почти не чувствовал, но шагали они уверенно. Ступенька за ступенькой, к озаренному чудным светом громадному подземелью. К сказке. – Ух, едрена ты вошь! – услышал собственный голос и даже не удивился. Глядел на столбы, подпирающие потолок: золотые, зеленые, небесной голубизны, каким и названия трудно подобрать. На самоцветные стены, сияющий лаковый пол, на сотни горящих свечей, на музыкантов в роскошных одеждах и с одинаковыми волосами– длинными, белыми, в мелких кудряшках. На красоту. Словно в сказках про Бову, под тихий бабушкин голос… Бабушка? Кто это вообще? Ногу ниже колена пронзило болью – успел ощутить ее, прежде чем рухнул. Взглянул с удивлением на распоротую штанину, на алые струйки, брызжущие по сторонам. Застывающие на полу самоцветными россыпями. Кто бы знал, что внутри человека не кровь, а вот это, сияющее?! – Красиво, – признался Мишка. И музыка стала громче. Мешала прислушиваться к бормотанию Стохи: – Смеешься, ведмедище? Вот и славненько, вот и ладно, тебе оно легче и мне без укоризны. Кутенок вон тоже смеялся, а после… Ну-ка, дай затяну, пока все не вылилось. Тебе помирать нельзя, ты нужон еще! Вот та-ак! Спрятал ножик и взялся возиться с какой-то веревкой, перехватывать Мишке ногу выше колена. Красота перестала брызгать, но самоцветы и без того теперь сияли повсюду, а на стене вдруг про- явилась картинка: намалеванный жаркий огонь, тренога, котел, что-то еще в глубине, не разглядишь. Чужая рука уже влезла за пазуху, потянула наружу смитавесон, но шкатулку не тронула. Будто обожглась. – Я его приберу, Мишань, а то мало ли. Тебе, я гляжу, и не больно совсем. Уж прости, что так вышло! Вон Кутенок, на что уж хилый, а ножик достал, буром полез, пришлось его сразу… Не отмеченный был, не сработало на него! С тобой все иначе, ведмедушка, ты ж как жила моя золотая, к сокровищам ключик… |