Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Да! Железняк узнал, что с его дочерью Дианой что-то болезненно не так, в начале лета. Он ужинал на своей кухне и разбирал бумаги. Откусил пересушенную котлету, размашистым росчерком подтвердил выдачу денежной премии дефектоскописту трубного цеха. И в этот момент рядом на стул присела дочь. – Папа, меня надо на ночь перевязать простыней крест-накрест, вот тут и вот тут. – Она поводила пальцем по груди и животу. – Ч-чего?.. – Железняк отодвинул бумагу. – Куда перевязать-то? Зачем? – Надо! – горячечно заговорила дочь. – Иначе соседи спустятся ночью через балкон и оплодотворят меня. Они все очень рыжие люди, хотят, чтобы я им носила младенца, а я не хочу, я в институт хочу. Я хочу льды изучать. Надо меня перемотать. – Какого младенца, Диана? Ты выпившая, что ли?! – Железняк поднял голос, но тут же успокоился. – Розыгрыш какой-то? Это молодежное что-то? Диана, ты же знаешь, я не… – Папочка, я клянусь. Высоко над землей сидит вождь и хочет рыжего младенчика. Из-за рыжего младенчика потом получится миллион новых железных людей. Вот соседи рыжие хотят через меня сделать ему детку. И надо всюду перемотать, чтобы в меня оплодотворение не затекло и изнутри ребеночка рыжего не вышло. Сказав это, дочь вдруг затряслась крупной дрожью, стала изгибать шею и отрыгивать воздух, будто силясь что-то из себя вытошнить. – Папа, – неразборчиво каркала она. – Надо скорее перевязать, оттуда ребеночек свеженький полезет. Железняк грузно вскочил и случайно задел стол. С тарелки на пол свалилась надкушенная котлета. Дочь прыгнула на нее и, продолжая трястись, попыталась затолкать в рот. – Убегает! – закричала она надтреснутым тонким голосом. – Свинья какая, убегает же. – Диана, – тихо проговорил Железняк, – ты как? Плохо тебе, да? Врача, что ли, надо? Дочь в этом году закончила десятый класс и готовилась поступать в Москву на геологию. Железняк рано овдовел и, потеряв во второй раз семью, снова с головой ушел в работу. У дочери было все – иодежда, и лучшие игрушки, и «Орленок», и патент на любые шалости, но отец от нее отстранился, хотя и сам не понимал почему. Она несколько лет называла его на «вы», не смотрела в глаза, никогда не обнимала и в их большой квартире старалась не попадаться лишний раз на пути. Только сейчас, в последний школьный год, они вдруг опять подружились – теперь уже как взрослые люди. Железняк мог рассказать ей про ситуацию на заводе, конфликт с председателем ЗКС и срыв плана котельно-механосборочным цехом, а Диана в ответ – про льды, про успехи в «красных следопытах», про переписку клуба дружбы с Чехословакией и о том, что она – самый молодой комсомолец в местном уличкоме. Говорили не часто, но хорошо, по-настоящему. Железняк не мог на дочь нарадоваться – знал не понаслышке, как портят детей высокие родительские посты в заводском правлении… Диана поелозила на животе, выплюнула котлету, неуклюже перевернулась, оперлась спиной о ножку стола и посмотрела Железняку прямо в глаза. – Нельзя врача, – сказала она рассудительным тоном. – Почему? – Пап, пока тебя не было дома, приходил заботливый человек. Он меня научил. – Чему научил? Куда приходил? Ты почему вообще дома была, а не в школе? Железняк почувствовал, как у него похолодела спина и заныло в животе. – Потому что лето, пап. – Диана теперь говорила так спокойно и нормально, будто не было только что прыжка за котлетой и страшного разговора о рыжем младенце. – Закончилась школа, у меня аттестат без единой четверки, я готовлюсь ко вступительным. Пришел человек и все объяснил. |