Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 79 – Гала Артанже

Светлана вошла в модном чёрном плаще, с лёгкой сумкой через плечо. Огляделась. Увидела. Не улыбнулась. Не бросилась. Просто подошла.

– Здравствуй, – тихо сорвалось с её губ.

Маргарита встала. Неловко. Будто не знала, как себя вести: обнять? руку протянуть? опустить глаза? Все варианты казались неверными, как в школьном тесте, где правильный ответ отсутствует.

Но Светлана сама легонько приобняла её. Смущённо и быстро. Словно боялась, что сейчас всё сорвётся и исчезнет.

– Ты пахнешь ванилью, – сказала она, слегка отстраняясь.

– Это выпечка Софьи Васильевны такая въедливая… – ответила Маргарита с нервным смешком, – вся её гостеприимная квартира пропахла.

– Да уж! У Софьи Васильевны не только выпечка въедливая, – усмехнулась и Светлана.

Потом обе сели. Несколько секунд – молчание. За соседним столом громко смеялась компания молодёжи – беззаботно, подчёркивая контраст с напряжением, повисшим между матерью и дочерью. Где‑то звякнула чашка, как колокольчик в пустом храме.

Светлана первой подняла глаза – ясные, решительные.

– Ты такая, какой я тебя представляла себе. – В её голосе не было ни восторга, ни разочарования – только констатация факта.

Маргарита не сразу ответила. Она смотрела на Светлану, любуясь каждой чёрточкой её лица.

– Прости… я тебя всё это время… всё равно любила… наверное, это звучит дико…

Светлана кивнула. Почти незаметно. И сказала:

– Я пришла не выяснять. Не судить. Просто…чтобы ты знала. Я жива. Я в порядке. У меня муж… работа… а теперь ещё ты и дед. Всё теперь будет хорошо.

Маргарита сглотнула. Это было больше, чем она надеялась услышать.

– Ты… кофе пьёшь?

– Да, – ответила Светлана. – Без сахара.

Маргарита подняла руку – позвала официанта.

В этой встрече двух женщин не было ни трагедии, ни счастья… только зарождающаяся, новая страница жизни…

– Вот и весь детектив. – Софья сидела на кухне с чашкой чая и кроссвордом на столе. – Ни трупов, ни погонь, ни злодея в чёрном плаще со зловещим смехом. Как‑то даже неловко перед классиками жанра.

Кот по имени Рамзес, тот самый, Аннушка притащила его с какой‑то помойки, прошествовал мимо с таким видом, точно был он не бездомным оборванцем, а самим повелителем древнего Египта, случайно заглянувшим на огонёк.

– Ты‑то чего нос задираешь? – усмехнулась Софья. – Ещё вчера объедки подбирал, а сегодня уже фараонские замашки. Хотя… чем‑то ты напоминаешь мне Сухорукова. Такой же надменный взгляд и полное отсутствие совести. Только ты хотя бы мышей ловишь, а от него и этой пользы нет.

Рамзес зевнул с глубоким безразличием к философским изысканиям своей новой опекунши.

Софья улыбнулась.

– Впрочем, всё закончилось как надо. Плохие парни получат по носу, хорошие воссоединятся, а справедливость… – она взглянула на часы, – как обычно, припозднилась на двадцать пять лет, но всё‑таки пришла.

В животе заурчало, напоминая, что детективам тоже нужна пища, причём не только духовная. Софья вздохнула и направилась к холодильнику. Распахнула дверцу и обнаружила пугающую пустоту: одинокий огурец, баночка просроченного йогурта и пакет с чем‑то, что когда‑то, возможно, было сыром.

– Да, Шерлок Холмс, конечно, мог питаться одними только умозаключениями, но у меня пищеварительная система устроена иначе. А в холодильнике мышь повесилась. Придётся заказать что‑нибудь.