Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 78 – Гала Артанже

Софья глотнула чая. Терпкий, он чуть горчил, как воспоминание о чём‑то важном, сказанном слишком поздно или не сказанном вовсе.

«Жизнь, – подумала она, – это не расследование. Здесь не бывает окончательных вердиктов. Только попытки восстановить ход событий. И, если повезёт, – сделать правильный вывод. А если очень повезёт – исправить то, что ещё можноисправить».

И в этот момент, в ответ на её мысли, в мастерской раздался не голос – смех. Тихий. Сухой. Немного неловкий. С той особой хрупкостью, присущей долгому немому отчуждению, наконец сменившемуся робкими попытками заново обрести общий язык. Словно они вдруг вспомнили, как это делается.

Софья едва заметно улыбнулась. Как учительница, когда её самый безнадёжный ученик вдруг нашёл правильный ответ.

Чай остыл. Но, как это часто бывает, последние глотки оказались самыми нужными. Горечь ушла. Остался только терпкий привкус. Привкус правды, которую выносишь с трудом, но всё же выносишь. И этот привкус уже не кажется неприятным – скорее, очищающим.

– Кто бы мог подумать, – произнесла она, глядя в окно, – что можно решить задачу без формул. Просто посадить двух людей друг напротив друга и дать им шанс. Странный метод для детектива. Даже Агата Кристи удивилась бы.

Она вымыла чашку, вытерла руки о кухонное полотенце и присела на подоконник, глядя вниз на мокрый двор, на фонарь, под которым кто‑то забыл зонт, как забывают ненужные надежды, и на одинокого кота, перебегавшего дорожку с таким видом, будто только что выполнил секретную миссию. Секретную миссию выполнила и Софья. Не по долгу службы, а по зову сердца.

Скоро начнётся совсем другая история. Но уже без неё.

Та, где не будет допросов и улик, но будет гораздо больше: разговоры по душам, попытки простить и поверить. Там, в эпилоге, кто‑то, возможно, впервые скажет «мама», а кто‑то впервые это услышит. И будет это не хеппи‑энд, а просто – жизнь. Та самая, которую так сложно изобразить на холсте или описать в книге, но так просто прожить, если не пытаться её бездумно пролистывать…

Но пока – тишина. И два человека за дверью. Отец и дочь. Им необходимо договориться со своим прошлым, прежде чем решить, куда и как идти дальше. В будущее. Решить нужно сейчас, когда туман давних обид и недосказанности наконец рассеивается.

Софья вздохнула и встала. Долго в таких местах засиживаться нельзя. Здесь всё уже сделано. Осталось уйти вовремя. А это, как известно любому детективу, иногда важнее, чем вовремя появиться.

* * *

Кафе было то самое, уже мелькавшее в первой истории, с хорошей выпечкой и кофе.... хотя кофе немного недоваривали, но подавали с такой гордостью, точно это был нектар богов. У стеклянной стены стояли столикии стулья. Стулья скрипели, жалуясь на жизнь, кофемашина вздыхала устало и громко, как престарелая примадонна, вспоминающая былые аплодисменты.

Мимо стёкл бежал маленький городок Энск – суетливый, апрельский, ещё без настоящей весны. Всё вокруг казалось капризным: капель, ветер, серая неуверенность в небе. Но уже чувствовалось ожидание чего‑то нового. И не только в погоде…

Маргарита пришла первой. Заранее. Словно на экзамен, к которому готовилась всю жизнь, но всё равно боялась провалить его.

Она села у окна. Ничего не заказала. Просто ждала… обречённо… как ждала тех трёх судебных приговоров – с тем особым чувством, когда всё уже решено, но всё ещё страшно. Пальцы дрожали, выбивая на столе беззвучную мелодию нервов. Лицо – задумчивое, с отпечатками всех лет, прожитых Маргаритой в одиночку. Но глаза ясные, открытые… всё равно что окна в доме, где наконец‑то сделали генеральную уборку.