Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 43 – Гала Артанже

– Холёный весь такой из себя, – процедил Семён прикуривая. – Ходил по дому, всё оценивал, прикидывал. Я тогда подумал: неспроста это.

Дым от сигареты поднимался к потолку, создавая причудливые узоры. Семён встал, подошёл к окну и открыл форточку, словно вместе со свежим воздухом хотел впустить и воспоминания.

– Случайно услышал, как он Любочке говорил: зачем Арсеньеву такие хоромы, если не живёт в них? И, мол, Василий Иванович тоже невечный же, – голос Семёна стал тише. – А Ритку ищи свищи ветра в поле.

Данилин внимал. Каждое слово могло стать ключом к разгадке.

– А если порассуждать, так правильно ты сказал – седьмая вода на киселе. Ритку жалко… и где она, пропащая? Как сгинула! И Василий молчит, будто язык проглотил. Я пытался его пару раз разговорить за рюмочкой. Бесполезно! Но видно – переживает. – Семён вздохнул, налил ещё по одной. – Но я так скажу – тоскует он. По Ритке тоскует, по старикам. Как приезжает, часами в мастерской сидит, рисует что‑то.

Данилин нахмурился. Похоже, вокруг дома Арсеньевых разворачивалась настоящая семейная драма.

– А как зовут‑то Любочкиного мужа? – спросил он.

Семён задумался, барабаня пальцами по столу. Казалось, имя металось где‑то на краю его памяти, но никак не желало вынырнуть наружу.

– Запамятовал, – признался он. – Зато помню их дочку. Расчудесная девочка – белокурая, кудрявая, как ангелочек. Года три было, когда привезли к Арсеньевым.

В голосе Семёна появились неожиданно мягкие нотки:

– Василий Иванович к ней сильно привязался. Не смотря на похороны, от души возился с девочкой. Дней пять были на усадьбе, а потом их след простыл. Не появлялись больше.

Каждое сказанное Семёном слово было осколком большой, пока ещё неясной картины. Но пришло время завершать разговор – больше ничего, касающегося дела, не выпытать у Семёна.

– Спасибо тебе за душевную беседу и угощение, – Александр пожал крепкую шершавую руку Семёна.

Тот тряхнул головой:

– Да не зашто! Заходи ещё, коли што, – бросил он напоследок.

Уже выйдя за калитку, Данилин обернулся – одна последняя деталь не давала покоя:

– Семён, а та синяямашина… Не «Лексус», случайно, был?

– А ведь точно! Он и был. Такой, только красный, есть у крутого с нашей улицы. Откуда знаешь про «Лексус»?

Данилин лишь загадочно улыбнулся:

– Да так, догадка… риелторские штучки… Конкуренты!

Распрощавшись, Александр достал телефон и набрал номер Софьи Васильевны.

– Софья Васильевна, у меня новости. Ситуация с домом Арсеньевых куда сложнее, чем казалось изначально.

Он подробно пересказал разговор с Семёном.

– Что думаешь предпринять? – спросила Софья Васильевна.

– Найти Любочку и её мужа. Они могут знать о судьбе Маргариты. Установим девичью фамилию жены Арсеньева, а через неё выйдем и на Любочку.

В трубке послышался характерный щелчок в лоб – Софья Васильевна уже включилась в работу.

– Вот что, Сашенька, слушай план, – её голос стал похож на оперативную инструкцию. – Познакомь меня через мессенжер с Киршевым. Сейчас моя очередь Москву навестить. А сам собирайся в Приславль. Устрой наблюдение за Зотовым: с утра от подъезда дома до его возвращения обратно. Глаз не спускай: где бывает, с кем встречается.

Данилин разочарованно вздохнул: придётся покинуть Москву. Но приказ есть приказ.

– Понял.

– Аннушку отправь в Зотовское агентство по недвижимости. Пусть поинтересуется арендой квартиры, помучит их своими капризными запросами, чтобы подольше с ней повозились, покатали по городу. Надо выяснить насколько чист и прозрачен и этот бизнес Зотова.