Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 40 – Гала Артанже

«Что же связывает всех этих людей? Если с Зотовым и Арсеньевой картина прояснялась, то что общего с Сухоруковыми?» – думал он, всматриваясь в даль московской улицы, где огни фонарей размывались в дождевой пелене.

Но правда всегда найдёт путь на поверхность, как бы глубоко её ни закапывали и сколько бы лет ни прошло. И Александр был полон решимости добраться до сути этой запутанной истории, даже если придётся разворошить гнездо, в котором притаились опасные твари прошлого.

Загородный посёлок «Залесье» встретил Александра Данилина умиротворяющей тишиной. В тишину вливалось щебетание птиц и едва уловимый шелест распустившихся весенних листьев. Апрельское утро дышало свежестью и обещанием тайн, спрятанных за аккуратными заборами и старинными воротами.

Данилин не спеша шёл по улице, разглядывая участки и строения. Ухоженные палисадники обрамляли дома разных времён и архитектурных стилей. И наконец его взгляду открылся внушительный двухэтажный особняк под номером 14. Дом художника Арсеньева.

«Вот это да! – присвистнул Данилин, – не дом, а живой свидетель начала девятнадцатого столетия. Настоящий музей под открытым небом».

Участок в пятнадцать – двадцать соток был обнесён высоким металлическим забором с кованой решёткой. Каждый завиток и изгиб на ней напоминал о мастерстве ремесленников давних лет. Сквозь ажурную преграду отлично просматривалась вся территория: ухоженный газон, аккуратно подстриженные кустарники и сам величественный дом.

И при этом – ни единого признака жизни. Ни припаркованной машины, ни развешенного белья, ни следа человеческого присутствия.

«Интересно, – подумал Данилин, – кто‑то явно заботится о доме, но проживает ли здесь?»

Решив, что лучший источник информации – соседи, Александр направился к ближайшему жилому дому. На звонок вышла женщина лет шестидесяти, с усталыми глазами и морщинками, больше говорящими о пережитых заботах, чем о возрасте. Её взгляд с лёгкой опаской изучал незнакомца.

– Добрый день, уважаемая, – располагающе улыбнулся Данилин. – Не подскажете, давно ли вы видели Арсеньева Василия Ивановича или его дочь Маргариту? Никак не могу их разыскать.

Женщина прищурилась, пытаясь понять, можно ли доверять этому симпатичному молодому человеку, и после секундного раздумья ответила:

– День добрый. Да они тут и не живут давно. Василий Иванович разве что раз в квартал наведывается, чтобы с Петровым за присмотр дома рассчитаться. А Ритку и вовсе сто лет не видела. После смерти стариков она и носа не кажет. Говорят, в Москве обитает.

– И где найти Петрова?

– Да через два дома. Может, и адрес Василия Ивановича знает. Я только в курсе – на Волгу Арсеньев уехал, ему там лучше рисуется.

– А как звать‑величать Петрова по батюшке?

– Да какой там батюшка? Простой он мужик. Семёном зовём.

Поблагодаривсловоохотливую соседку, Данилин направился к дому Петрова.

Маленький домик контрастировал с роскошной усадьбой Арсеньевых, как скромный пажеский воротничок с парадным камзолом дворянина. И всё же в нём чувствовалась какая‑то особая, завораживающая душевность. Яркие, расписные наличники играли солнечными бликами, свежевыбеленные стены сияли белизной утра, а аккуратные грядки и цветочные клумбы, подготовленные под свежую посадку, источали аромат весенней влажной земли и надежды. Каждая деталь говорила о хозяине – заботливом, обстоятельном, с той особой крестьянской основательностью, которая веками держала русскую деревню.