Книга Безнадежные, страница 57 – Татьяна Семакова

— Ты выглядишь расстроенной, — отмечает он.

— А чему мне радоваться? — презрительно фыркаю я, недобро посмотрев на него.

Буров открывает для меня дверь, и я залезаю в прогретый салон.

— Расскажешь? — спрашивает он, устроившись за рулем.

— У моего отца было слишком много тайн. Тайные квартиры, тайные любовницы, тайные долги, тайные встречи с нотариусом, — раздраженно перечисляю я, выплескивая на него все свои обиды. — Я даже не знала, что он не может иметь своих детей! Это — важная информация, не так ли? Я имела право знать. Он знал обо мне все. Абсолютно.

— Считаешь, это несправедливо? — интересуется Бугров.

— Да, считаю! — агрессивно отвечаю я, нападая так, будто вина на нем.

— Зря, — легко произносит он, плавно трогаясь. — Как по мне, он просто был тебе хорошим отцом.

Он просто был отцом.

Странно, но именно эти слова неожиданно успокаивают. До умиротворения, учитывая, что скоро я начну подозревать собственную тень, еще довольно далеко, но я хотя бы перестаю злиться.

Он заботился обо мне. И щадил мои чувства. Сумел выстроить доверительные отношения с подростком, но при этом стал мне не другом, а папой. Человеком, к которому после смерти мамы я бежала со всеми своими неурядицами, даже самыми пустяковыми, не боясь быть неверно истолкованной. Даже когда я вышла замуж и съехала, он по-прежнему был моей опорой. От того-то меня сейчас и штормит: жить без него — все равно, что заново учиться ходить.

— Слишком хорошим, — поддакиваю я своим мыслям и стираю слезы со щек. — Где мы? — не узнав пейзажи, удивляюсь я.

— Просто катаемся, — пожимает плечами Бугров.

— У меня очень много работы, — слабо морщусь я. — И других дел.

— Например?

— Мне нужно к нотариусу, уладить всю бюрократию. Потом в банк, — устало перечисляю я. — И тебя я оторвала от… чего-то. Своим звонком.

— Я все уладил. И никуда не спешу. — Он смотрит по зеркалам и перестраивается. — Хочу показать тебе одно место. Тут недалеко.

— Что там?

— Ничего, — улыбнувшись, отвечает он.

— Саш, мне вот вообще не до этих игр, — снова раздражаюсь я.

— Там правда ничего нет. Но тебе может понравиться. Потерпи, почти приехали.

Еще когда я была поглощена своими мыслями, он успел увезти меня за город, и теперь движется по шоссе, удаляясь все сильнее. И, наверное, учитывая недавний разговор со следователем, мне стоило бы напрячься, но максимум, на что я оказываюсь способна — ворчать.

Я не чувствую угрозы. Сейчас, на этой пустынной трассе, когда за окном мелькают усыпанные золотом деревья, а закатное солнце слепит глаза, мне тепло и спокойно. Но я не знаю, могу ли доверять своей интуиции. Не знаю, насколько она развита. Всю свою жизнь я опиралась на мнение родителей, и единственный раз, когда пошла наперекор — вышла за Илью — ничего хорошего не случилось.

Вскоре Бугров съезжает с трассы на проселочную дорогу. Доезжает до первого перекрестка, а потом вдруг начинает сдавать задом, двигаясь вдоль посадки.

— Эм… — потерянно тяну я, а он беззвучно смеется.

— Я же сказал, ничего. Давай на выход.

— Если ты оставишь меня тут, точно проснешься в гробу, —грожу я, а он кривится.

— Не люблю тесноту. — И выходит первым. Обходит машину, открывает багажник и откидывает нижнюю крышку. — Иди сюда, — подзывает он меня.

Я опасливо приближаюсь, а он хватает меня за талию и сажает внутрь. Сам садится рядом и кивает вперед.