Книга Безнадежные, страница 111 – Татьяна Семакова

— Именно так, — подтверждает она. — Поедете?

— Если получится, — разглядывая местность, отмечает Саша.

— На твоей — да, — говорит Элен и сбрасывает вызов.

Я несколько секунд озадаченно смотрю на экран, а потом произношу с чувством:

— Вот сучка!

— Да она дьявол в юбке, — бурчит Саша, скосив на меня взгляд. — Но у нее есть одно неоспоримое достоинство. Она умеет хранить чужие секреты.

— Она огребет, — грожу я.

Всю дорогу, которая занимает у нас два с половиной часа, я накручиваю себя. Но когда вижу их… становится так больно, горько и вместе с этим светло на душе, что хочется только одного — плакать. Что я и делаю, с Майей на руках прижавшись к мужу.

— Ну вы бы как-то, — сквозь зубы рычит Саша, намекая на то, что Элен могла бы встретить нас сидя на диване, а не на коленях моего отца.

— Зато сразу все понятно, — непривычно мямлит Элен. — Милая, ты против?

— Малыш, не плач, молоко пропадет, — тихо бубнит Саша. — Придется с этими бутылочками возиться…

— Не мне же, — язвлю я, уткнувшись лбом в его грудь.

— Понял, — брякает муж.

— В свое оправдание хочу сказать, что все выяснила я тогда, когда волновать тебя было нельзя, — говорит Элен. — Съездила посмотреть. И как-то… А ты что молчишь? — шикает она на моего отца.

— А что я скажу? — бормочет он.

— Можешь рассказать, почему ты бросил нас, — с обидой говорю я, развернувшись к нему.

— Ты же видишь, — угрюмо говорит он.

— Я вижу своего папу! — выкрикиваю я. Бугров мягко забирает у меня дочь и отходит в сторону, а я напираю на мужчину, которого толком и не помню. — Ты хоть представляешь, что мама пережила⁈ Ты о нас хоть на секунду задумался⁈

— Я только о вас и думал, — заверяет он, поднимаясь и шагая мне навстречу. — Даша, дочка, я думал только о вас, клянусь тебе.

— Какая чушь, — морщусь я, отвернувшись от него.

— Какой бы была ваша жизнь со мной? Ну подумай сама, — мягко говорит он. — Я похож на героя фильма ужасов. Тебя бы дразнили. Детитакие жестокие, дочур. Ты бы расстраивалась, переживала, стеснялась меня. На твою маму бы косо смотрели. Жалели, шептались в спину, душу травили. Единственное, на что я был способен — плодить потомство, которое не смогу обеспечивать. Инвалид, Даш. С грошовой пенсией.

— Хоронить себя было зачем? — возмущаюсь я. — М? Неужели нельзя было развестись⁈ И жить в своем чертовом лесу!

— Развестись с твоей мамой? — укоряет он. — Ты как себе это представляешь? Она бы заботилась. Утешала. Ласкала. И плакала ночами на второй работе. Я не хотел делать из нее сиделку. Твоя мама достойна большего.

— А Элен — нет? — кривлюсь я. — Красавица, молодая еще. Денег прорва. Ей инвалид зачем?

— Я этим же озадачился. Пока не понял, что у нее душа такая же жуткая, как моя рожа. Еще вопрос, кому надо жить в лесу.

— Очаровашка, не правда ли? — весело фыркает Элен, взяв его за руку и посмотрев на него полным нежности взглядом.

— Пазл сложился, — хмыкает Саша, подойдя ближе. — Держи, дед.

Он передает папе Майю, и та, повозившись, продолжает сладко спать уже на других крепких руках.

— На тебя похожа, — говорит вдруг папа, обращаясь к Бугрову. — Сергей, — опомнившись, представляется он, выставив из-под внучки ладонь.

— Александр, и не факт, что она от меня, — весело сообщает Бугров.

— Факт, — бурчу я, потупив взгляд.

— Не понял, — с рыком произносит Саша.

— Ой, неужели ты правда думаешь, что я еще не сделала этот тест? — говорю я, дерзко вскинув подбородок. — Еще я серых волков не слушала.