Книга Безнадежные, страница 56 – Татьяна Семакова

— Так и сказать. Одни зарубежные контакты с производителями тканей чего стоят. У тебя в нашем захолустье в руках те же материалы, что и у дизайнеров с мировым именем. Это ни хрена себе, милая. Плюс, Боря выкупил помещение. Хоть живи там. Неофициально, конечно.

— Чего? — расширяю я глаза.

— Ты не знала? — изумляется Элен. — Господи, девочка, ты у нотариуса хоть была?

— Нет, я… не к спеху же, — морщусь я. — Полгода есть.

— Где-то ты слишком умная, а где-то… — Элен демонстративно закатывает глаза. — Речь о твоем будущем. Такие вопросы нельзя оставлять на потом. Тут есть поблизости, Нестеров Павел Вениаминович. Посмотри в интернете точный адрес.

— Павел Вениаминович? — переспрашиваю я.

— Знакомый?

— Нет, но я видела его не так давно. Папа приглашал его в ателье, они подписывали какие-то бумажки.

— Какие-то бумажки, — вторично закатывает глаза Элен. — Сегодня же сходи и все выясни. И не забудь свидетельство, — напоминает она.

— Ты не обязана, Элен, — с мягкой улыбкой отмечаю я.

— О чем ты? — чуть приподнимает она брови.

— Печься обо мне. Грозить моим обидчикам, напутствовать, помогать и даже общаться.

— Знаешь, он столько рассказывал о тебе, — хмыкнув, с улыбкой говорит она, — что у меня такое чувство, будто мы давно знакомы. Будто ты и моя, как бы странно это не звучало. Он заразил меня своей любовью к тебе и, должна признать, ненавистью к твоему мужу. Я бы не стала списывать его со счетов.

— Я подумаю над этим, — обещаю я. — Вполне возможно, я также плохо знаю своего мужа, как и отца.

— Почему ты так говоришь? — расстраивается Элен. — Я знаю, вы были близки.

— Мы жили вместе, — соглашаюсь я, — мы работали вместе. Но я не знала о тебе, а это целый пласт его жизни.

— Его маленький грязный секретик, — горько усмехается Элен. — Не романтизируй. Наши отношения затянулисьтолько потому, что нам было о чем поговорить. Одна боль на двоих. Такое не каждый поймет.

— Боль? — в который раз за обед удивляюсь я.

— Бесплодие, — поясняет Элен и тяжело вздыхает, поняв по моему лицу. — Ты не знала?

— Нет, — через силу отвечаю я. — Я совсем его не знала…

— Ну, о таком за завтраком не поговоришь, — пожимает плечами Элен.

— Мне и мама не говорила. Она-то знала. А я была достаточно взрослая, чтобы понять.

— Думаю, они не хотели, чтобы ты считала его неполноценным, — предполагает она. Я смотрю на нее с укором, а она отмахивается: — Да какая разница вообще? Ни один мужик не станет болтать о таком. Он мне-то рассказал только после того, как рассказала я. Не бери в голову, милая, — бодро заключает она, но совсем не успокаивает.

Разговор больше не клеится. Мы обедаем почти в тишине, лишь изредка перебрасываясь парой фраз. Договариваемся о завтрашней встрече и уходим, по настоянию Майского, не заплатив.

— Ты вернешься в квартиру? — спрашиваю я у Элен на улице.

— Заберу вещи, — печально отвечает она. — Если не выберусь сейчас, то погрязну в этом болоте с головой. Хочешь, сделаю так, чтобы он не отсвечивал? — склонив голову в сторону замершего у своей машины Бугрова, спрашивает она.

— Уж лучше пусть будет перед глазами, чем где-то за спиной, — невесело бурчу я, покосившись на него.

— Твоя правда. До завтра, милая.

Элен легко целует меня в щеку и садится в вызванное еще в ресторане такси, а я обреченно плетусь в сторону Бугрова.