Книга Безнадежные, страница 60 – Татьяна Семакова

— И тебе не хворать, — отвечает ему мужчина, голос которого кажется знакомым.

— Слушай, вопрос назрел. А алиби мужа Дарьи проверяли?

— Без сопливых скользко, Бугров, — огрызается мужчина, и я понимаю, что это тот следователь, который ведет дело об убийстве отчима. — Думаешь, все идиоты, кроме тебя?

— Не заводись, — примирительно говорит Бугров. — Видимо, ответ да. И я не про идиотов.

— Смешно, — ехидничает следователь. — Он был с девкой, — неожиданно заявляет мужчина, а у меня натурально отвисает челюсть. — Студенточка, умоляла не рассказывать ее родителям, но все подтвердила. И предоставила переписку с подругой в доказательство, там время и фотография.

— Как звать?

— Так я тебе и сказал. Не борзей.

— Ладно, ладно, — идет на попятный Бугров, покосившись на меня. — Слушай, а что на день попытки поджога?

В телефоне повисает тишина.

— А резон? — недовольно уточняет мужчина.

— Я говорил с Дарьей. Резон есть.

— К убийству это какое отношение имеет,Бугров⁈ — рявкает мужчина. — У меня нет ресурсов раскрывать преступления, на которые нет даже заявления!

— Для общей картины, — кашлянув, тактично произносит Бугров.

— Вот выяснишь — сообщи, — ядовито отвечает следователь и сбрасывает вызов.

— Кажется, мы узнали больше, чем хотели, — заключает Бугров, отложив телефон. — Ты как?

— Да как-как, — ошалело брякаю я. — Нормально. Я первая начала. То есть, ты. Не суть. Да и вообще… уже подала на развод. Почему бы и да.

— Я могу найти девчонку.

— Зачем? — Я приподнимаю брови, изображая удивление.

— На случай, если будут проблемы с разводом.

— А, это. Ну да, можно. Потом. Если что. — Мы в молчании доезжаем до шлагбаума перед жилым домом и я в который раз за день спрашиваю: — Где мы на этот раз?

— У моего дома, — поясняет Бугров. Я тяжело выдуваю, а он говорит примирительно: — Не злись. Дизель голодный, меня черте сколько дома не было.

— Точно… кот, — бормочу я, стараясь не воспринимать информацию близко к сердцу.

«Ну и что, что он спас крошечного испуганного пушистика от верной смерти, забрал домой и заботится? Каждый дурак сможет!», — рассуждаю я хладнокровно, встав в противоположный от Бугрова угол в лифте и принципиально не глядя на него.

— Мяу! — раздается громкий вопль из недр квартиры, едва Бугров открывает дверь.

Через несколько секунд в просторную прихожую выбегает черный красавец с блестящей шерсткой и грациозно подпрыгивает, не дойдя метра.

— Привет, мужик, — посмеивается Бугров, поймав его на лету. — Я тоже соскучился.

«И так тоже», — ворчу я мысленно.

Кого обманываю? Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Или я.

— Можешь пройти? — уже шагая в сторону кухни, спрашивает Бугров. — Сполоснусь.

— Начинается… — недовольно бурчу я себе под нос, а вслух кричу: — Ладно!

Делаю вид, что воюю с молнией на высоких сапогах, распахнув пальто, а чуть только он скрывается в ванной, вызываю такси. И когда он включает воду, выскальзываю на площадку.

Все это, конечно, очень здорово, и дрессированный котик, и показное доверие, которое он оказывает, оставляя меня один на один со своими вещами, но те сигналы, которые я все чаще получаю от мозга, находясь рядом с ним, уже откровенно напрягают.

Я не хочу чувствовать симпатию к этому неандертальцу, пусть он хоть сотнюраз извинится и объяснится. Не хочу прощаться ни со своей обидой, ни с воспоминаниями о боли, страхе и унижении. Может, когда-нибудь, когда я буду уверена в его непричастности. Не сейчас.