Книга Безнадежные, страница 29 – Татьяна Семакова

Илья сдергивает со своих бедер мокрое полотенце, комкает его и отшвыривает к окну, задевая штору и сбивая стоящий на подоконнике горшок с цветком. Досадливо морщится, косится на меня и начинает одеваться.

— Сам уберу! — зачем-то сообщает он. — У меня, в отличии от тебя, рабочий день по графику! Так ничего и не скажешь⁈ — рявкает он, нацепив брюки. — Я не услышу даже извинений?

— Прости, — шепчу я.

— Прости⁈ — орет он. — Прости⁈ Это все, на что ты способна? Сказала прости, и я должен простить? А «я больше так не буду» я дождусь? Или на такую роскошь можно не рассчитывать? Ты будешь просто говорить «прости» каждый раз, когда решишь ублажить очередного клиента за чаевые?

— Мне искренне жаль, что я причинила тебе такую боль, — глухо отвечаю я, не в состоянии говорить обычным голосом. — И не жду, что ты простишь меня.

— О как, — усмехается он, сунув руки в карманы. — Что я слышу. Намек на развод?

— Ты считаешь, что повода нет?

— Я считаю, что решать буду я! Я, поняла меня⁈ Только я могу решить, прощать мне тебя или нет! Не ты!

Я мученически прикрываю глаза и тихо выдыхаю, а он, судя по шороху, продолжает сборы. Потом, не позавтракав, уходит, громко хлопнув входной дверью.

Я лежу пнем еще около получаса, пока не звонит отчим.

— Алло, — чуть слышно отвечаю я.

— Ты еще спишь? — изумляется Борис.

— Я… не совсем, — увиливаю я. — Неважно себя чувствую.Не могу встать, пап.

— Все-таки простыла, — огорчается он.

— Ты вышел на работу? — доходит до меня.

— Конечно, вышел, я же сказал, что ничего серьезного. Глаз немного заплыл, не критично. Температура есть?

— Не мерила.

— Померяй и напиши. А еще лучше — вызови врача на дом.

Я не делаю ничего. Но встать все равно приходится — спустя час на пороге внезапно появляется курьер с едой из ресторана Майского и прекрасным разноцветным букетом от отчима для поднятия боевого духа. Но мой дух там же, где и достоинство, нравственность, мораль, настроение и хорошее самочувствие. В выгребной яме.

Обнявшись с букетом, я начинаю плакать. И эту прорвавшуюся плотину еще долго не удается перекрыть. Я снова проваливаюсь в сон и только ближе к обеду звоню в клинику и записываюсь на прием к врачу, на счастье, выезжая раньше, чем успевает вернуться Илья.

Перед кабинетом врача я дико нервничаю, а когда прохожу, стараюсь выглядеть как обычно, но Зинаида Валентиновна, у которой я наблюдаюсь не первый год, едва взглянув на меня, сдвигает брови и, кивнув на стул рядом до своим столом, тяжело вздыхает:

— Рассказывай.

— Да чего рассказывать, — беспечно посмеиваюсь я. — Все нормально. Только… в общем… мне так неловко, простите.

— Я не собираюсь осуждать, это не моя работа. — Она иронично поднимает глаза к потолку и тепло улыбается мне.

— Мы с мужем немного перестарались и… у меня там все болит. Щиплет и немного кровит.

— Давай глянем, — с той же улыбкой произносит она. — Иди готовься.

Я раздеваюсь и устраиваюсь в кресле, до последнего не закидывая ноги на подставки. А когда делаю это, по одному ее взгляду понимаю, что черта с два она верит в мою байку.

— Даша, — говорит она строго, не снимая медицинской маски.

— Просто… выпишите мне что-нибудь, — мямлю я и отворачиваюсь от ее взгляда. — И все.

— Даша, — повторяет она строже.

— Мне долго так сидеть? Вы закончили осмотр?