Книга Безнадежные, страница 25 – Татьяна Семакова

— С каким? — чтобы не выдать своего страха, переспрашиваю я.

— Ты их даже не касалась.

— Касалась, — перечу я.

— То есть, если я их сейчас надену, они придутся впору?

— Не могу знать. Вы удивили вчера.

— Себя тоже, — тихо бубнит он. — Ложь тебе не к лицу.

— Я не вру.

— Окей… — бормочет он, поднимаясь и хватаясь за пряжкуремня, намереваясь поймать с поличным.

— Они же не сами себя на столе разложили! — занервничав, тараторю я. — Значит, касалась!

Улыбнувшись краешками губ, Бугров оставляет в покое свой ремень и одергивает задранную толстовку.

— Сколько нужно времени, чтобы закончить?

— Я… не знаю, — даже не пытаясь прикинуть, брякаю я. — Никогда не считала.

— Начинай, — приказывает он.

— Я…

— Вы закрываетесь в десять, насколько мне известно. И подумай, прежде чем соврать.

— В десять, — скупо подтверждаю я.

— В день не более одного клиента по записи, — конкретизирует он.

— Верно.

— Не вижу ни единой причины для отказа, — заключает он, располагаясь с удобствами. — Ни по одному из своих предложений. Теперь — особенно.

— Моя личная жизнь вас не касается, — набравшись храбрости, твердо произношу я. — И никогда не коснется.

— Ты увидишь меня в этом, — он постукивает пальцем по брюкам на столе, — и изменишь свое мнение. Гарантирую. — Я беру в руки самые большие ножницы и подношу к середине штанины. — Из таких я уже вырос, — беззвучно смеется он и добавляет с прищуром: — Вредная девчонка.

От неожиданности я чуть не разрезаю полотно. Суетливым жестом откладываю ножницы подальше и принимаюсь за работу, стараясь не замечать его присутствия.

— Когда увлечена, еще красивее, — спустя время тихо говорит он.

И это даже не комплимент, он будто вторит своим мыслям, ни к кому конкретно не обращаясь. А я делаю вид, что не услышала, но в моих мыслях такой бардак, что увлечена я скорее попытками разобраться, нежели работой.

Он наверняка обманчиво кажется безопасным. Расслабленный и молчаливый, он сидит почти без движения, наблюдая за мной глазами. В какой-то момент я даже начинаю сомневаться в его причастности к ограблению, но факты говорят об обратном. Он точно следит за ателье. Он точно появился тут неспроста: этот костюм ему не нужен, он лишь повод. Но почему он не угрожает напрямую? Приставь он к моей голове пистолет, я точно выберу жизнь.

— Снимешь еще мерку? — понаблюдав за тем, как я выверяю миллиметры, предлагает он.

— Да, — прикинув, соглашаюсь я.

Я достаю ленту, а он поднимается. Расстегивает ремень, и лишенные поддержки джинсы сползают к бедрам. Он задирает куртку, толстовку и футболку, а я подхожу ближе и немного наклоняюсь, чтобыприложить ленту ровно, но получается это не сразу.

Бугров вспотел. Что логично, учитывая комфортную для платья без рукавов температуру в помещении. Но лента прилипает к его спине, и чтобы переместить ее, мне приходится отклеивать ее пальцами. Когда я наконец заканчиваю и распрямляюсь, с облегчением выдохнув, Бугров отпускает свои вещи и обхватывает лапищами мою талию.

Не успев сделать полноценный вдох, я застываю в его руках. Сердце начинает биться, как сумасшедшее, хочется закричать, но меня точно разбивает паралич. И когда он сажает меня на стол, я только с силой смыкаю колени и сжимаю кулаки.

Кричи, не кричи… Ему плевать. Одной рукой он грубо задирает подол моего платья и при помощи второй разводит мои ноги, вставая вплотную рядом с высоким столом. Наклоняется ко мне, обхватив ладонью за шею, а я зажмуриваюсь и отворачиваюсь.