Книга Безнадежные, страница 2 – Татьяна Семакова

Я пытаюсь убрать его ладонь со своих глаз, но он, быстро затолкав телефон в карман, прижимает ее теснее, а второй обхватывает меня выше груди, зафиксировав руки.

— Убери от меня свои лапы! — скатываюсь я в настоящую истерику, мгновенно вернувшись в тот номер в отеле.

Воздух вокруг меня будто сгущается, дышать становится тяжелее. Я задыхаюсь собственными страхами и отчаянием, захлебываюсь горем и беспомощностью.

— Нам нужно выйти на улицу, — стоит он на своем, продолжая удерживать меня.

— Я никуда с тобой не пойду, — пытаясь вырваться из его железной хватки, бормочу я. Бугров ухитряется перехватить меня поудобнее, по-прежнему закрывая глаза, и отрывает мои ноги от пола. — Отпусти меня! Отпусти! Никогда! Ни за что! — верещу я, бесполезно трепыхаясь в его руке. — Больше никогда, слышишь! Это сделал ты! Ты, сволочь! Во всем виноват только ты!

— Не во всем, — глухо отвечает он, уверенно шагая к входной двери. — Не в этом.

К моменту, когда подъезжают служебные машины, я все еще кричу. Мой голос охрип, о грудь Бугрова я отбила ладони еще с первыми ударами, но остановитьсяне получается. Я все нападаю на него и нападаю, а он молча терпит, лишь едва подаваясь назад с каждым моим новым ударом. Пока меня не хватают под руки и не оттаскивают. Пока не вкалывают убойную дозу успокоительного, от которого почти мгновенно начинает клонить в сон.

И вот тогда, на волосок от забвения, я обещаю себе, что он ответит за все. А если мне не удастся посадить его, я найду другой способ. Я тоже неплохо владею портновскими ножницами. И на этот раз терять мне уже нечего.

Незадолго до…

Я крадучись захожу в ателье, хоть в этом и нет никакого смысла: отчим уже пришел, а значит, взбучки мне не избежать. И все же, продемонстрировать раскаяние излишним не будет.

— Ты опоздала, — раздается его строгий голос. — Снова.

— Прости, — покаянно вздыхаю я, а отчим выходит из мастерской, чтобы оценить мой внешний вид.

Сам он одет с иголочки. Темно-синий костюм-тройка в тонкую полоску, на котором нет и лишней пылинки, белоснежная рубашка, галстук под горло. Ботинки в идеальном состоянии, будто только с прилавка, хотя я точно знаю, что он ходит в них уже третий сезон, в том числе на улице. Из его прически не выбивается и волоска, его ногти аккуратно подпилены, а на кутикуле нет ни заусенца. Тщательно выбрит, приятно ненавязчиво пахнет. В отличии от меня.

Сегодня я выскочила из дома, забыв расчесаться и воспользоваться дезодорантом. Я наспех умылась и оделась в приготовленное с вечера, о том, чтобы позавтракать, не шло и речи. С тех пор, как мы с мужем поселились в своей квартире, я перманентно опаздываю. Всегда и всюду. Мы так радовались, когда наконец купили свое жилье без кредита, что не учли главного — время на дорогу будет уходить столько, что жить станет попросту некогда. Правда, лишь у меня.

— Приведи себя в порядок, — морщится отчим, осмотрев меня цепким взглядом. — В десять у нас важный клиент.

— Что в нем такого важного? — хитро улыбнувшись, спрашиваю я, расстегивая пальто.

— Платежеспособность, — хмыкает отчим и подмигивает мне, на секунду выйдя из образа.

Я фыркаю и спешу в подсобное помещение. Делаю аккуратный пучок из своих длинных каштановых волос, фиксирую его лаком, добиваясь совершенства. Потом выуживаю косметичку и принимаюсь колдовать над своим лицом.