Книга Безнадежные, страница 7 – Татьяна Семакова

— Да и довольно давно, — бурчит отчим, почувствовав укол совести. Я при этом продолжаю разыгрывать невинную овечку. — Вот что. Сходи-ка ты пообедай как следует.

— Да где тут? — изумляюсь я. — Местные рестораны мне не по карману.

— Кто говорит об оплате? — ухмыляется отчим и прикладывает телефон, который держал в руке, к уху. — Артур Романович, накорми мою дочь. Камчатским крабом, — добавляет он ехидно и отключается.

— Ну какой краб, пап, — укоризненно говорю я.

— Никакой. Все, иди, — отмахивается он от меня.

Уже минут через десять я устраиваюсь за столиком, а сам хозяин любезно приносит мне меню и дает свои рекомендации вперемешку с красноречивыми комплиментами. А еще через пять хостес приглашает за соседний столик того, кого я рассчитывала не видеть хотя бы до примерки.

Майский косится в сторону Бугрова и быстро сворачивает разговор, решая за меня:

— Знаешь, думаю, тебе следует попробовать меню дня. Я скажу, чтобы принесли все.

— Все — это много, — робко отвечаю я.

— Отлично! Так и поступим! — радуется он непонятно чему. — Прошу меня извинить.

Майский кланяется, заведя руку с меню за спину, а я задерживаю дыхание, глядя на единственную пуговицу на его пиджаке, и умоляю ее быть стойкой. Фурнитура у нас наивысшего качества, как и нитки, но Майский явно раздобрел с момента покупки костюма.

Отходит он недалеко. Останавливается у соседнего столика, и Бугров встает, протягивая хозяину заведения руку.

— Какими судьбами, Александр? — посмеиваясь, спрашивает Майский.

— Поесть, — скупо отвечает Бугров, садясь обратно.

— Что ж, — несколько растерянно брякает Майский. Переминается с ноги на ногу, но так и не находится, чего бы еще такого спросить. — Приятного аппетита.

— Я буду то же, что она, — говорит вдруг Бугров, взглядом указав на меня.

— Без проблем, — натянуто улыбается Майский, явно не рассчитывающий, что придется самому принимать заказ.

Бугров протягивает меню и Майскому приходится его забрать. Когда он отходит, Бугров разваливается на стуле и устремляется свой неприятный холодный взгляд прямо на меня. При этом за стол он сел так, что мы оказались друг напротив друга. И даже расстояние в пару метров не спасает от мысли, что мы обедаем вместе.

По-хорошему, мне бы встать и уйти. Аппетита нет никакого, а от пристального взгляда мерзнут руки, теряя подвижность. Но это будет сродни плевку, а лезть на рожон не хочется. Тем более, я понятия не имею, что ему на самом деле надо. Неспроста он пришел сюда. Теперь и Майский напрягся.

Десять минут я сижу, как на иголках. Потом официант приносит тарелки с закусками, и одновременно с ним те же блюда подают Бугрову. Но он не касается даже вилки, пока есть не начинаю я.

Он зеркалит меня. Я пробую рулеты из лосося, он делает то же самое. Я беру в руки брускетту, он повторяет. И это страшно раздражает. В голове свербит мысль, что в его рту сейчас тот же вкус, и она перебивает все остальные. Мы будто кормим друг друга из одной тарелки!

Разорвать этот странный контакт хочется нестерпимо. Я дожидаюсь, когда приносят горячее, какой-токрем-суп. Беру в руки ложку, зачерпываю немного и подношу к приоткрытому рту, делая вид, что собираюсь попробовать. И когда он проглатывает полную ложку, сердито бросаю свою в тарелку и отодвигаю все подальше.