Онлайн книга «Бар «Сломанный компас»»
|
Роман сидит на кровати, в свежей футболке, волосы чуть взъерошены, взгляд сонный, но уже с той самой кривой полуулыбкой, которая сносит мне крышу сильнее, чем вино из пекарни. — Если сюрпризы — это не медсестра с градусником, то да, — хрипло отзывается он. — Увы, не совсем. — Я захожу внутрь и вытаскиваю из кармана маленькую коробочку. — Это только первый акт. Он приподнимает бровь, но берёт коробку и аккуратно развязывает ленту. Внутри — тёмно-коричневый кожаный браслет с металлической вставкой. Просто. Но не банально. Он проводит пальцами по металлу, и взгляд замирает, когда он читает гравировку: “Ты — мой якорь. Я — твой шторм. Дом — это ты. Л&Л” Несколько секунд тишины. Потом он сглатывает, проводит пальцами по надписи, как будто проверяет — не сон ли это. Я всё это время молчу. Пусть почувствует, поймёт сам. — Я знаю, ты не любишь громких слов, — тихо говорю. — Но этот браслет… он — как якорь. Чтобы ты не забывал: даже в аду можно найти свет. Особенно если он в глазах твоей девочки… и женщины, которая тебя любит. Он поднимает глаза. Медленно, очень медленно, и в них — то самое. Безопасность. Усталость. Любовь. Что-то почти невыносимое. — Лея, — выдыхает он. — Спасибо. За всё. За это. За тебя. Я улыбаюсь сквозь ком в горле. — Надень. Он подойдёт. Я мерила тайком, когда ты спал. И да, ты не умеешь спать, как нормальные люди — ты спишь, как лев в дозоре. Он смеётся. Глухо, хрипло, с благодарностью. Натягивает браслет на запястье и смотрит, как будто проверяет, стал ли он легче. Или наоборот — крепче. — А теперь, — шепчу, наклоняясь к нему, — готовься. Потому что следующий акт устроит тебе Лив. С розами. И с гитарой. Она подговорила Майло. Они даже табуретку нашли. — Боже, спаси меня, — смеётся он. — Уже спасла. Роман только успевает выдохнуть после моего подарка, как дверь палаты распахивается, и вбегает Лив в платье с жирафиком и венком из искусственных ромашек. — Папа, с днём рождения! Притворись что всего до этого не была и я только сейчас зашла! — кричит она и тут же бросается к нему обниматься. — У нас для тебя концерт! Прямо тут! Медсёстры разрешили, я спрашивала! — Лив, подожди… — Роман смеётся, но она уже махает рукой за спину. Следом в комнату заходит Алексей с табуреткой под мышкой и Майло с гитарой. Все трое выглядят так, как будто это не больничная палата, а сцена в центре деревни. Даже врачи выглядывают из коридора с заинтересованными лицами. — Папа, это песня про героя. Про тебя. — Лив торжественно залезает на табуретку, поправляя венок. — Начинай, дядя Майло! Майло кивает, проводит рукой по струнам — и мягкий, немного хрипловатый ритм наполняет палату. Алексей неожиданно берёт второй голос, и вместе с Лив они начинают петь. Сначала чуть неуверенно, будто пробуют воду, но потом — всё смелее. Голос Лив звенит, как звонок на перемене, а голос Алексея — тёплый, низкий, с хрипотцой, звучит неожиданно уютно. — Ты шёл по буре, но нашёл наш дом, Ты стал опорой, стал для нас щитом. И если мир вдруг дрожит под ногой — Ты всё равно рядом, папа-герой… У Романа стеклеют глаза. Он резко опускает взгляд, будто прячет от всех, как на миг сжались кулаки и подбородок дрогнул. Я обнимаю его за плечи, прижимаюсь лбом к его щеке, и он чуть-чуть поворачивается, чтобы поцеловать меня в висок. |