Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 56 – Пол Бродёр

– Я бы настаивал для начала на двойном возмещении убытков от несчастных случаев, – сказал Камерон.

Начальник полиции покатился со смеху и выплюнул сигару.

– Черт побери, от несчастных случаев! – воскликнул он. – Это совсем другое. Ты достаточно крепко будешь привязан вечером, парень. У меня и без того забот хватает, чтобы ты еще покончил жизнь самоубийством на публике.

* * *

Когда Камерон, спустя несколько минут, уходил из луна-парка, он взглянул на витрину галереи, приглашающей на выставку портретов, выполненных пастелью, и увидел поверх одинаково розовых картин увеличенное отражение Джордана на фоне толпы. На миг его неприятно поразила мысль, что Джордан может за ним следить, затем, вспомнив, как они похожи, он рассмеялся. «Нас можно принять за близнецов», – подумал он. Шагая вразвалочку, как будто у него не было никаких забот, он пересек прогулочную площадку, ведущую к пирсу, вступил на миниатюрный эскалатор, который перенес его через ров со стоячей водой, окружавший комнату смеха и туннель любви и упирающийся в билетную кассу. Через несколько секунд рядом с ним откуда ни возьмись появился актер.

– Привет деятелю экрана, – сказал Камерон.

Джордан мгновенно изобразил широкую улыбку:

– Эй, не возражаешь, если я присоединюсь?

Миновав комнату смеха, потому что у него и так болел живот, Камерон купил пару билетов в туннель любви, и двое мужчин влезли в лодку, которая понесла их в сторону темной и мрачной пещеры.

– Ты был великолепен, – сказал ему Джордан. – На самом деле великолепен.

– Спасибо, – сказал Камерон, размышляя, что у актера на уме.

– Я просто хотел тебе это сказать, потому что представляю, каково тебе.

– И каково?

– Понимаешь, я катаюсь на саночках, а ты их возишь.

– Это правило игры, – ответил Камерон, пожимая плечами. Лодка подплыла к плохо освещенному входу в туннель, где маячили несколько неуклюжих муляжей доисторических монстров, а их рев искажало замкнутое пространство.

– Во всяком случае, одной вещью я тебе отплатил, – сказал Джордан. – Я имею в виду, что по-настоящему разогрел ее для тебя, а?

Камерон быстро взглянул на него, но лодка накренилась, и их внезапно окутала полная темнота.

– Понимаешь, без напряга, – продолжал актер, – но знаешь, почему она дала мне отставку и закрутила с тобой?

– Нет, – сказал Камерон. – Почему?

– Потому что я на самом деле довел ее до кондиции сегодня утром, вот почему. Я это всегда чувствую. У них появляются такие маленькие капельки пота над губой и еле уловимый приятный запах из ушей.

Камерон порывался заткнуть актеру рот кулаком, но лодка сделала еще один вираж, и несколько бутафорских дикарей в набедренных повязках испустили пронзительные воинственные призывы и стали угрожать им стрелами, и его вдруг обезоружило присутствие компаньона, который улыбался ему во весь рот, как сообщник.

– Послушай, старина-дублер, я действительно завел ее. Я чувствовал коленями, как жар идет из ее трусиков. Клянусь Богом, она обалдела! Во всяком случае, ее соски стали твердыми. Этого ведь не скроешь, правда? Эти прелестные соски пробивались сквозь волосы на моей груди, как цветы в лесу. Удивительно, что с ними ничего нельзя поделать, даже если тебя ненавидят всеми печенками. Клянусь Богом, это совершенно непроизвольно!

Они вошли еще в одно затемненное пространство туннеля, и, задыхаясь, Камерон сделал над собой невероятное усилие, чтобы сдержаться.