Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 53 – Пол Бродёр

* * *

– Ну, саrо, до этого момента будет сниматься Джордан, который, обезумев от страха, прыгает на колесо, ища спасения от преследователей. Но полиция видит его и просит диспетчера освободить колесо от пассажиров. Они надеются, что обессиленный беглец таким образом скоро окажется у них в руках. Кажется, у него нет выхода. Ан нет, вдруг позади него начинают вращаться крылья мельницы. Заманчиво близко. Может, стоит попытать счастья? Нет, невозможно. Но подумай, что тебя ждет внизу! Так почему не рискнуть? В конце концов, терять нечего.

– Вы, должно быть, шутите, – сказал Камерон. – Какой дурак поверит, что кто-нибудь может ухватиться за мельницу? Ведь даже циркач…

– Но он делает это, саrо! На пленке. Черно-белой. А потому все возможно. А еще мы хотим, чтобы все это красиво смотрелось. Наш беглец ведь не настоящий акробат. Просто молодой парень, безрассудный, ищущий удачи. Подумай, как он приноравливается, ждет момента совместить свой прыжок с максимально приблизившимися крыльями, чтобы в нужную долю секунды уцепиться пальцами…

Камерон неотрывно смотрел на крылья мельницы в пяти футах от себя, – потом, несмотря ни на что, снова взглянул на землю. О, господи, подумал он, а что если я не рассчитаю?

– Послушайте, – сказал он, – Какой смысл в репетиции? Это ведь чертовски опасно.

– Повторенье – мать ученья, саrо. Во всем – поверь мне… Поверь мне, ты будешь гораздо увереннее вечером, если сделаешь это сейчас. Кроме того, это не так трудно, как кажется. Забудь о высоте. Представь себе, что ты на земле. Просто дотянись и хватайся.

– А потом что?

– Потом пожарные опустят нас вниз, и мы приступим к следующей стадии.

– Когда должен сделать это?

– Когда ты будешь готов, саrо.

Камерон встал на подлокотник сидения, проворно перебрался через перекладину и схватился за самый удаленный от центра край чертова колеса, раскаленный на солнце и обжигающий руки. В это время, чуть согнув ноги, он перевел глаза на подлокотник кресла. «Ну, давай, – сказал он про себя, – прямо сейчас, до…»

– Сейчас, – сказал оператор.

Он потянулся, как бы хватаясь руками за пустоту, и оттолкнулся одной ногой; затем он повис, болтая ногами и вцепившись в перила люльки, спасая свою драгоценную жизнь. Сердце бешено колотилось. Подняв глаза, он пытался определить, где да Фэ, но увидел прямо перед собой только солнце. Ослепленный, он закрыл глаза. Гортанный рокот толпы, пронзенный женским визгом, перешел в гул. Потом с закрытыми глазами и замиранием в животе, он почувствовал, что снижается. Когда его ноги коснулись земли, он открыл глаза, сделал глубокий вздох и, покачиваясь, прислонился к ларьку с пончиками, от сладкого запаха которых к горлу подступила тошнота. Он нагнулся, и его вырвало.

Чавкая пончиком, да Фэ терпеливо ждал, когда ему станет лучше.

– Великолепно, саrо. Вечером сделайте же самое, и нам будет достаточно одного дубля. Как ты?

– А вы как думаете? – выпалил Камерон, глядя на него сквозь слезы.

– Все хорошо, – ответил оператор и посмотрел на часы. – Помни, у нас только час на репетицию. Осталось меньше двадцати минут.

Камерон сглотнул и скорчил гримасу, как будто проглотил акриду.

– Пожалуйста, – сказал он. – Этот пончик.

Да Фэ затолкал последний пончик в рот;

– Сладкое успокаивает нервы, саrо. Тебе надо попробовать.