Онлайн книга «Трюкач. Выживший во Вьетнаме»
|
Повернув голову, Камерон увидел Ли Джордана, привалившегося к заграждению, которым полиция окружила съемочную площадку. Актер пожимал руки и подписывал автографы. На другой стороне от чертова колеса он увидел сборщика налога, стоящего у входа в комнату смеха и подглядывающего под юбки ничего не подозревающих девушек, поднятые скрытым вентилятором. Недреманное око, подумал Камерон и невольно улыбнулся. – О'кей, что дальше? – спросил он. – Немного покрутишься на мельнице, саго. Чтобы создать иллюзию, будто она движется, когда ты прыгаешь с чертова колеса. Как говорит диспетчер, будет легче и безопаснее, если ты сначала повиснешь и дашь себя немного протащить, пока не окажешься в воздухе. Один или два раза вокруг, и лопасть наберет самую большую скорость, при которой ты растянешься, как канат. Мы снимем два полных круга вращения. Потом твое падение на батут. Естественно, лопасти в этой части будут вращаться медленнее. Иначе ты улетишь в космос. – В стиле метания молота, – сказал Камерон. – Что это, саrо? – Один из видов легкой атлетики. – А, так ты атлет! – Запасной юношеской команды, – сказал Камерон. – Дублер выбывающего из-за травмы основного игрока в больших состязаниях. Оператор нахмурился: – Шутить изволишь со старым Бруно. – Это значит, я доволен своей работой. Но как я узнаю, когда отцепиться от лопасти? Да Фэ указал на ряд батутов, стоящих перед площадкой бампмобилей. – Просто, саrо. Когда ты почувствуешь, что машина замедляет ход, дождись, пока увидишь внизу смешные автомобильчики, и разжимай руку. Помни о расслаблении. Можно сильно удариться о сетку, если мускулы напряжены. – Какая трогательная забота, – сказал Камерон сухо. Оператор скорчил гримасу шутливого огорчения. – Давай все забудем, что прошло, то быльем поросло, саrо. Веришь или нет, твоя безопасность – не только моя личная забота, но и профессиональная необходимость. Другими словами, дублеры приходят и уходят. Приходят и уходят, размышлял Камерон через несколько минут, когда был нежно подхвачен с платформы и перекинут ленивым кругом, пока лопасти ускоряли обороты, вознося его все выше и выше. На втором витке его руки и запястья напряглись от центробежной силы, а тело развевалось, как знамя. Дублеры приходят и уходят, говорил он себе, когда машина достигла высшей скорости, и он представил себе, что если бы сейчас им выстрелили, как камнем из крутящейся рогатки, в космос, то круг за кругом он бы бесконечно метался бессмертной мумией в фильме Готтшалка. «Нет, – думал он, закрывая глаза… – Нет… держись крепче… Нет… – силясь вздохнуть против вызывающего слезы ветра… – Нет… – снова открывая глаза… – Нет… – когда мельница начала замедлять ход с вызывающим тошноту подрагиванием… – Нет… – и он начал спуск к… – Еще нет… – и теперь на одной линии с площадкой для бампмобилей… – Да… – с ее абсурдными маленькими автомобильчиками… – О… – падая с открытым ртом, снова думая… – Нет… – когда, высоко подпрыгнув на батуте… – вот они… – и сделав сальто на ветру… – еще… – и подпрыгивая снова… – трюки… – и опять, и снова… – пошел!» * * * Начальник полиции Бруссар уставился на него сверху вниз через толстобрюхую сигару, к концу которой поднес пламя спички: – Скажи мне одну вещь… пфф… трюкач… пфф… сколько тебе лет? – Двадцать шесть, – сказал Камерон, сидя на земле и пытаясь отдышаться. |