Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 58 – Пол Бродёр

– Я люблю тебя, Нина, – сказал он.

– Возьми меня с собой, – сказала она ему, – когда ты уйдешь, возьми и меня.

– Да.

– Скоро.

– Да.

– Сейчас.

Снова она зашла гораздо дальше него. Он чувствовал, как балансирует на краю пропасти, на другой стороне которой стоит она, предлагая начать жизнь сначала. Надо ли рассказать ей, кто он на самом деле? Или его прошлое только напугает ее?

– Сейчас я не могу! – сказал он в отчаянии. – Я должен остаться и кончить трюки.

– Это так важно?

– Это необходимо, – сказал он. – Пожалуйста, поверь. Я потом все объясню.

До этого она была вся напряжена, но теперь он почувствовал, как она расслабилась, будто вверяя ему всю свою надежду. Он хотел сказать что-нибудь нежное и ободряющее, но не находил слов, вместо этого, развязывая на ходу пояс ее халата, он понес ее к кровати и, нежно целуя ее, попытался превратить ее покорность в страсть. Сначала она несколько раз тихо вскрикивала, затем, постанывая, начала извиваться в ритме движений его языка и, наконец, не в силах больше выдерживать его медленный такт, заспешила, оставив его далеко позади резкими конвульсивными содроганиями и вздохом удовольствия.

Немного позже, поднявшись над ней, он увидел, что они почти съехали с кровати, ее голова, откинутая назад, повисла над самым краем, тюрбан свалился, и ее влажные рыжеватые волосы достают до пола. Глядя на нее сверху, он видел, как дрожит ее горло, слышал, как она тяжело дышит от жары, и его наполняло чувство нежности и победы. Я увезу ее от него, думал он.

– Это не сон? – спросил он с нежной, дразнящей улыбкой. – Я не ослышался, ты говорила, что не в форме?

Она хотела ответить, но сильно покраснела, и слова застряли у нее в горле.

– Не в форме, – прошептал он и, подперев одной рукой ее затылок, приподнял голову, другой рукой помог себе войти в нее и посмотрел ей в глаза, в которых отразилась его страсть. – Не в форме, – повторил он.

– Не уходи, – прошептала она.

Он улыбнулся и тряхнул головой.

– Не торопись.

– Не буду, – ответил он.

– Возьми меня, когда уйдешь.

– Да.

– Возьми меня с собой.

– Я обещаю.

– Давай сейчас.

– Хорошо.

– Давай сейчас вместе со мной!

– Да, – выдохнул он, не желая знать, что она имела в виду. – Да!

За ужином он уселся рядом с Ротом, совершенно спавшим с лица.

– Сегодня был трудный день? – сочувственно спросил Камерон.

Сценарист осторожно, чтобы не запачкать усы, поднес к вытянутым в трубочку губам ложку с супом и мрачно кивнул.

– Я попал в какую-то круговерть. Утром работаешь над одной картиной, днем уже над другой. Просто голова идет кругом.

– Понимаю, – согласился Камерон, – к такому трудно привыкнуть.

– Знаешь, что я тебе скажу, парень? – Рот понизил голос и придвинул поближе свой стул. – Мне кажется, что наш режиссер выдохся. Понимаешь, раньше даже в самых его сюрреалистических фильмах был свой дух, прослеживались тема, конфликт, коллизия. А нынче он становится… расплывчатым. Наверное, все дело в том, что он теряет зрение и страшно боится ослепнуть окончательно.

– Он говорил мне, что не признает сценариев, где есть четко установленные рамки – завязка, кульминация, развязка. Я так понимаю, что его увлекает мелькание обрывков из действительности и потока сознания, а больше всего процесс монтажа, когда он эти обрывки соединяет в единое целое.